Doctor Who: Night terror

Объявление

Результаты переклички, обновление списка внешностей, новости по сюжету и очень важная просьба от редакторов цитатника ВК!
Солнечный ветер неизменно прибивает к берегам обломки старых кораблей и заблудших душ, одни берега опасны настолько, что лучше погибнуть в шторм, чем оказаться на этой суше, другие же, наоборот, приветливы и дружелюбны, как наш. Так пусть судьба принесет тебя к нам, пусть волны холодной космической пыли не поглотят тебя в дальнем пути, пусть Космический Нептун окажется к тебе благосклонен, а Прокламация Теней не занесет в список преступников. Держись до последнего и не отпускай. Geronimo!
Притихшая Амелия внимательно внимала ему, стараясь не упустить ни слова. План был прост и безумен, идеален и противоречив одновременно.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Doctor Who: Night terror » Экскурсия по Террору » the longest night


the longest night

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

» THE LONGEST NIGHT «

http://sm.uploads.im/vRX3u.png

» В ГЛАВНЫХ РОЛЯХ «
Jack Harkness, Siriana (двенадцатое тело)
» ДЕКОРАЦИИ «
Лондон, 10 мая 1941 года.
» А ДЕЛО БЫЛО ТАК «
Человеческие войны однажды затрагивают каждого, кому приходится жить на планете людей достаточно долгое время.

[AVA]http://s014.radikal.ru/i328/1610/7f/417be02218ad.png[/AVA]

+1

2

Некоторые вещи преследуют практически всех живых существ во Вселенной. Это ведь здорово, скажете вы. Ведь мы все так друг на друга похожи, значит, сможем найти общий язык! И повелители времени, и люди, и другие разумные существа.
Страх перед болью, потерей близких и перед самой смертью - вот что объединяет большинство.  Именно в войне неповторимым образом переплетается всё: жизнь и смерть, страх и радость, любовь и ненависть. Кто-то борется ради жизни, а кто-то живёт ради постоянной борьбы. Среди людей встречаются и те, и другие, только вот жизнь всех и каждого из них похожа на войну. Постоянные победы и поражения, даже в мирное время. Немногие желают брать в руки оружие, но стоит им однажды прикоснуться к этому источнику власти над чужой жизнью, как это меняет личность навсегда.
Сначала были войны за выживание. Потом за веру. Теперь же люди уничтожают друг друга просто потому что одни родились в одной части одной и той же планеты, а другие - в иной. Порой так хочется остановить всё это, закричать, заставить одуматься хоть одного! Они выслушают. Они поймут. Но ни за что не остановятся. Уставшие, раненые, без прошлого и будущего, одни люди с мёртвыми глазами будут уничтожать других, они будут убивать друг друга до последнего, пока не решат, что победили. Количество разорванных тел, гниющих в окопах трупов и потерянных жизней решит, кто прав.

If you go away, as I know you must
There'll be nothing left in the world to trust
Just an empty room, full of empty space
Like the empty look I see on your face

- Да как ты не понимаешь, что никто и никогда не выигрывает!
Мужчина продолжал собирать вещи, не смотря на нервно мечущуюся из одного конца комнаты в другой девушку. Подойдя к нему, Анна положила руку ему на плечо и заставила повернуться.
- Неужели ты и правда думаешь, что именно ты сможешь всё спасти? Ты, простой пекарь? Да ты хоть оружие хоть раз видел? Да ты даже не знаешь, какую сторону направлять на врага!
Сириана была в ярости. Сколько раз она уже видела этот решительный взгляд тех, кто шел на убой. Обычно она старалась держаться подальше от человеческих войн, наблюдая за всем с относительно безопасного расстояния и ни во что не вмешиваясь. Вторая мировая застала её в  пригороде Лондона и теперь собиралась забрать её мужа.
Не может быть. Ну почему всегда так? За что, за что всё это со мной происходит? Он должен был составиться со мной;  я бы рассказала ему о том, кто я. Пожалуйста...
Хватка на плече ослабла, и ярость во взгляде сменилась болью и пониманием. Он ни за что не передумает. Нет никакого смысла кричать, требовать, упрашивать. Она прекрасно знала этого человека, но не смогла не попытаться в последний раз.
- Не уходи...
На следующее утро девушка осталась в комнате наедине с прощальным письмом. Уже тогда она чувствовала, что всё кончено.

К началу сорок первого таймледи перебралась в город. Уильяма она больше не видела, а последняя весточка пришла больше полугода назад. С тех пор была тишина. Но и среди списков погибших его имени она не видела, что вселяло некоторую надежду. А ещё поговаривали, что скоро на корабле прибудут несколько групп с ранеными. Шанс найти мужа среди них был крайне мал, но в госпиталь, где помогала Анна, должны были отправить многих.
В день отправки раненых над городом вновь завыла уставшая за последнее время сирена. Всех отправили вниз, в укреплённый подвал, но ещё до того, как наверху затих грохот разрывающихся снарядов некоторым пришлось выбраться.
- Их привезли! Их привезли!
Растрёпанная девчонка в помятой и покрытой грязью форме едва ли не кубарем скатилась по лестнице. Несколько женщин переглянулись в нерешительности. Заносить раненых? Сейчас, рискуя слечь рядом? С другой стороны, им не позволит совесть и честь оставить их снаружи, зная, что когда бомбардировка закончится, их, вероятно, будет уже не спасти.
- Мэри? Лили? - прибежавшая за помощью девушка в растерянности взглянула на двух старших, обычно отдающих приказы. Вместо них первой поднялась Анна и молча направилась наверх. За ней последовали ещё несколько дам, вздрагивая от шума наверху.
Здание выстояло, хотя совсем близко, дальше по улице, всё полыхало. Снаружи солдаты затаскивали раненых и мёртвых товарищей.
- А где остальные?
Проходящий мимо солдат лишь мрачно покачал головой. Больше никого, только они. Всего не больше дюжины, половина которых либо уже мертвы, либо в ближайшую ночь присоединятся к своим покинувшим мир товарищам. С наступлением темноты госпиталь превратится в ад, полный стонов и криков от боли, бьющихся в агонии тел и въевшегося запаха крови, который, казалось, останется со всеми присутствующими до конца жизни и будет преследовать призраком страшного прошлого.
В дальний угол унесли тех, кто не пережил дорогу. Не из неуважения убрали подальше от взглядов, но находись они постоянно на виду, нервы у многих просто не выдержали бы. Нельзя было допускать, чтоб тяжело раненые постоянно видели рядом с собой мертвецов.
Лишь однажды за всю ночь Сириане пришлось пройти мимо. Уже смеркалось. В полумраке из-под покрытой тёмной коркой ткани к ней потянулась бледная рука. Скинув ткань она хотела было позвать на помощь, но одного взгляда на мужчину было достаточно для осознания правды - если не сейчас, то самое большее через час его пришлось бы уложить с трупами.
С бледного, обескровленного лица, половину которого покрывали неумело намотанные бинты, на Сириану смотрели до боли знакомые светлые глаза, теперь уже помутневшие.
- Пожалуйста, помогите моему другу. Он... Он...
Анна наклонилась, силясь расслышать охрипший голос. Несмотря на раны, Уильям уже не чувствовал боли. Тело и разум разделились, он всё тише шептал что-то бессвязное, то прося помочь товарищу, что его спас, то разговаривая с давно ушедшей из жизни матерью, то обращаясь к самой Анне и прося передать ей, что с ним всё в порядке.
- Всё хорошо, я обязательно ей передам. Она Вас ждёт и любит, я уверена. Вот выйдете отсюда и очень скоро её увидите, - таймледи крепче сжала уцелевшую руку Уильяма.
- Но сейчас нужно отдохнуть. О Вас и Вашем друге мы позаботимся...
При всех её знаниях и опыте повелительница времени не могла сделать ничего. Лишь тихо плакать от бессилия, пока её муж проживал последние секунды. До утра её никто не тревожил; кто-то из сестёр узнали имя погибшего и с пониманием отнеслись к молчаливо сидящей рядом с телом девушке. Не она первая, не она последняя.

[AVA]http://s014.radikal.ru/i328/1610/7f/417be02218ad.png[/AVA]

+2

3

Джек любил этот город. Ему нравились эти улочки, течение жизни которое было так не похоже на то, что он испытывал. Он был как корабль, однажды попавший в гавань и увидевший, что значит настоящая жизнь. Знал, и думал о том, что это так не похоже на его прошлый мир. Место откуда ему пришлось уйти, не имея шанса вернуться. Порой Джек ловил себя на мысли о том, что не вернулся бы обратно даже если бы смог. Лгать себе он мог, как и винить в том, что случилось других. Реальность была такова, что он сам искал свою смерть, а найдя ее, уже не смог вернуться обратно. Все, что у него было, это его жизнь. Нескончаемая череда дорог, где он мог легко потерять себя настоящего. Так же как терял сейчас, ощущая как тело обжигает огнем. Как он плавиться, и видит себя словно бы со стороны.
Не жилец. Смерть, подарит ему покой и исцеление. Всему всегда приходит конец. Они всегда умирали молодыми - мужчина, в котором он узнавал себя, бредил. Он сам был в бреду, не осознанная реальность, от той боли что исходила от его тела. Разум и душа желали лишь одного, исчезнуть и не испытывать того, что невозможно остановить.
- Ноги. Я, не могу пошевелить ими - он слышал свой голос, видел руки на своих плечах. Окровавленные, они тащили его из под обломков, пытаясь спасти то, что нужно. Когда он увидел небо, то пожалел о том, что его спасли. Время остановилось в этот момент, заключив его в капсулу из боли. Он уже умирал, и знал что боль не уйдет даже после смерти. Джек будет помнить об этом вечно, также как сейчас, когда его тащат пытаясь спасти даже ценой этой жизни.  Как звали этого парня? Он познакомился с ним в окопе, и почти все время слушал о его жене. О том, что он оставил ее одну, и не смог дать ей того, что она по-настоящему заслуживала. Сколько раз Джек слышал эти истории? Люди всегда думали о том, что могло бы быть, желая повернуть время вспять. Джек слушал, зная о том, что это не возможно и каждый проходит тот путь которого был достоин. Каждый получал по заслугам, неся ту ношу которую был способен вынести.
Он закричал. Боль стала настолько невыносимой, что мужчина снова потерял ориентацию. Сейчас все, что ему было нужно, смерть. Это было той мыслью, что билась в его голове, становясь чем-то вроде одержимости. А остатки разума, прорываясь сквозь блокаду морфия, который не помогал. Разум кричал, и требовал от Джека, терпения и сил. Он не мог умереть здесь, среди этих людей. Так же, как он не мог вернуться назад. Его тайна, была его крестом, тем что он должен был нести. Так же, как сейчас должен найти выход, уйти из этого места, пока не стало поздно. Пока искореженное тело Джека Харкнесса, не стало прежним. У него был один шанс из тысячи, что его просто не заметят, и он уйдет после того как сможет вернуться, но рядом было слишком много людей и женщина сжимавшая руку его друга, все не уходила.
- Боже дай мне умереть - его голос, звучал как кощунство здесь, где у таких как он солдат не было обратного билета. Джек, знал это и кусая губы в кровь, попробовал дотянуться до тумбочки. В них как правило находился бритвенный набор, который дарили своим солдатам благотворительные общества. Все, что ему было нужно сейчас, это бритва и немного тишины, которая придет вместе с ночью. Его пальцы потянулись, пользуясь тем что женщина сидела к нему спиной и сжали между пальцев бритву, теперь он мог уснуть. Ему был нужны силы, для того чтобы он вернулся назад. Обратно через боль, по битому стеклу. Туда нет света, одна лишь темнота.

[AVA]http://sm.uploads.im/MJv4L.png[/AVA]

+3

4

Теперь он ушел окончательно. Они все уходили, в том есть суть и в том есть смысл. Редко кто в жизни повелительницы времени оборачивался и прощался, редко к ней возвращались старые друзья, и ещё реже она сама находила дорогу к собственному прошлому. Просто двигаться дальше, жить, искать выход, назло кому-нибудь и назло самой себе, когда больше никого уже не остаётся.
На этот раз она думала, что осталась совершенно одна и собиралась уже взять себя в руки (или хотя бы создать такую видимость), как всё изменилось. Мертвец воскрес. Нет, не Уильям. Незнакомый мужчина. Живой.
- У нас живой здесь! - окликнула Сириана одну из подруг и осторожным жестом разжала руку, забирая бритву. Пыталась успокоить его словами, но что такое слова для того, кто был принят за мертвеца? Они не смогут унять боль, разве что чудотворное лекарство сможет погрузить солдата в беспокойный сон, полный силуэтов давно погибших друзей. Может, он должен был остаться там, с ними, по ту сторону канала. Защищать границу, тонуть по колени в скопившейся в траншеях мутной воде. И остаться лежать там, на Ничьей земле, навеки соединившись с дождевой водой и липкой грязью после того, как ринулся в неравный бой с противником, повинуясь приказу. Плечом к плечу рядом с такими же, как он сам, но всё-таки до ужаса разными. Никто из бойцов не остался тем же юношей, что шел на войну. Кто-то теперь бесстрашно бросал себя под пули, по-прежнему веря в Старую Ложь о том, что погибнуть ради своей страны - это честь и радость. Другие едва могли сдвинуться от ужаса, прекрасно осознавая, что выживут они или нет - совершенно не их заслуга, а воля рока, решающего, встретится ли пуля-дура с их плотью, разорвёт ли их тела в клочья попавшим снарядом. Конечно, были и те, кто беспристрастно выполнял задачу, не поддаваясь эмоциям - они были противоположностью тех, кто бежал в атаку с возбуждением, граничащим с сексуальным наслаждением.
Почти все из них не возвращались.
Но этот мужчина был не там. Он был здесь и сейчас, ещё живой. Он смог добраться до заветного места, где умелые руки медсестёр помогут ему позабыть боль и ужас войны, где ему могут дать новую надежду. И таймледи решила, что чёрта с два она даст ему умереть.
Удивительным образом, кажется, вселенная была согласна с этим решением девушки, которая пока не знала всей удивительной правды о незнакомце. Теперь же её предстояло, нахмурившись, наблюдать за медленным процессом исцеления странного мужчины. Именно странного. Сначала она пыталась убедить себя, что ей показалось. Такого быть не может! Это же человек, просто человек. Или нет?.. Сомнения закрались в душу таймледи. Она давно уже не встречала никого, кроме самых обычных жителей планеты Земля. Все остальные старались держаться подальше от того бардака, что устроили местные жители. Но этот... Что с ним не так? Дабы окончательно избавиться от всех сомнений, Анна повернула к себе ладонью руку, в которой совсем недавно было зажата бритва. Лезвие оставило на пальцах тонкий след - его ещё можно было безошибочно разглядеть - тонкие полосы засыхающей крови на грязных пальцах. Девушка осторожно протёрла руку смоченной в воде марлей. Ни следа. Ни царапины, ни занозы, ни шрама. Вообще ничего. Идеально здоровая кожа, будто у таймлорда после регенерации, только вот этот совершенно точно не регенерировал и даже не собирался.
- Я... Я сама здесь справлюсь, спасибо, - отослала она обратно девушку, пришедшую на помощь. Сир сама пока не понимала, что происходит, а тут ещё и эта землянка наверняка будет удивляться и лезть с расспросами. Этого совершенно не хотелось. Блондинка склонилась над лицом мужчины, не без любопытства изучая его. Нет, она определённо видит его впервые в жизни. Девушка нахмурилась и принялась аккуратно стирать пыль и копоть с лица таинственного незнакомца, решив набраться терпения и просто ждать, что же будет дальше. Раз на нём заживают раны, то он будет в порядке. Однажды. О таком даже не смеют мечтать многие, кто остался калеками после войны. Проигравшие. Те, кого пропаганда старательно прячет подальше от взоров, а простые люди и рады бы не видеть этих людей и искаженными телами и изувеченными судьбами. Только вот завидовать этому незнакомцу тоже глупо. Уж Сириана знала.

[AVA]http://s014.radikal.ru/i328/1610/7f/417be02218ad.png[/AVA]

+1

5

Возвращение назад всегда было одинаковым. Натяжение обратной связи. Боль которая не прекращается даже после того как яркий свет возвещает о начале нового дня. Рождение, которое похоже на проклятие. Путь назад. Тянущиеся, о перерезанных острым лезвием вен. Четкое понимание и сознание, что лишь на краткий миг отпускает вас. Тьма, о которой начинаете мечтать в тот миг, когда наконец она приходит. И снова, жизнь. Время, о котором вы не просили. Яеловек готовый однажды принять смерть как искупление.
Между тьмой и светом, есть тонкая порой не видимая грань. Пройти через нее кажется невозможным. только не сейчас.
Человек возвращается назад, на долю секунды понимая, что ничего не изменилось. Он находился в том же месте, среди смерти и стонущих от боли людей.  Среди тех, кто верил то ради чего сражался и умирал.
Они, все умирали молодыми - фраза, которая никогда не постареет. Войны буду всегда. Человечество никогда не научиться просто жить, наслаждаясь тем, что у него уже есть. Он будет лишь насаждать свой образ жизни другим,и не важно что это будет.
Важна лишь сила, сама возможность внушать свою волю.
Женщина склонилась над ним. Сестра милосердия. Ангел, как называли их солдаты. Последний образ, всего самого прекрасного в этом мире, то что и должен увидеть умирающий прежде чем тьма поглотит его. Так должно было быть, но Джек не умирал. Продолжал жить, осознавая что боль не прекратиться. Все начнется снова, как только он покинет это место.
Поднимайся - мысль о том, что кто-то сможет обратить внимание на его исцеление не пугала его. Тот, кто хоть раз видел что такое полевой госпиталь, или наблюдал сколько раненых поступает в больницы после наступления, знал что затеряться среди сотни изувеченных душ и тел, ничего не стоит. Джек, не боялся этого, вот только женщины. Мужчина, не мог отвести от нее взгляда. Ему казалось, что она осталась с ним не просто так. Она знает. Она не такая как все. Смутное осознание, коснулось его разума, давая в этот самый момент заглянуть немного назад в его прошлое.

Окоп. Глина смешавшаяся с землей. Казалось эта смесь везде. Она заползает влажной массой за ворот. Пальцы в перчатках с отрезанными кончиками касаются оружия, в тот момент когда мысли находятся далеко отсюда. В такой момент меньше всего хочется говорить о причинах загнавших вас в этот окоп. Хочется слушать о жизни, любви. Быть тем, кто как можно дальше отодвигает разговоры о неминуемой смерти

Уильям

Его звали Уильямом. Мужчина средних лет, который в обычной жизни возможно даже привлек внимание Джека, но не сейчас. Сейчас Джек не думал об этом, просто потому что ему больше нравилось видеть другими. Они были такими настоящими. Как этот мужчина, которые перед началом наступления снова рассказывал о своей жене. Продолжал говорить о ней, когда осколок снаряда лишил его шанса вернуться к жене. Попросить у нее прощения. Сказать, что он сожалеет.

Сожаления

У каждого человека, есть эти самые сожаления. О том, что он смог сделать или не смог. Причина того, почему душа не чувствует покоя. Муки совести, последняя стадия, после которого уже нет обратного пути. Если только не выговориться, найдя того кто выслушает.
Женщине, которая осталась рядом с Джеком досталась эта роль. Коснувшись ее запястья, он произнес ее имя, как имя той о ком столько времени говорил его друг. Рассказывая ей о его последних минутах, словно пытаясь оправдать свою жизнь. Свое возвращение и вечность.
- Помогите мне.  Я должен уйти отсюда

+2

6

[AVA]http://s014.radikal.ru/i328/1610/7f/417be02218ad.png[/AVA]
Война не только определяет суть людей. Мирный, солдат – от этого разделения можно отказаться, вырезать его из мыслей и не поддаваться. Хуже то, что война повсюду вокруг. Она имеет свой вкус, запах, температуру и даже цвет. Нет, она не окрашивает всё в траурный чёрный, это люди присвоили ей этот оттенок. На самом деле она разноцветная. Она в ярких вспышках разрывающихся снарядов; в синеватом дыме, взмывающимся в небеса; в тёмно-багряной, запёкшейся крови и в желтовато-зелёной, постепенно темнеющей мёртвой плоти. Война рассыпается по миру разорванной детской книжкой, забытой и никому никому не нужной, что лежит у обломков дома. Она ужасна, но безмерно красива – это единственное объяснение, почему к ней так тянутся все живущие.
Девушка не завидовала выжившему. Она пока не понимала, что он такое, почему исцеляется и делает ли это по своей воле, но... Как только он будет способен, он наверняка вернётся на войну. На эту, или следующую – не важно! Потому что от неё нельзя скрыться. Она чувствовала, что он тоже это знает, это знает каждый, кто пережил подобное, пусть и не каждый способен в этом признаться даже самому себе. Этот дар, это проклятие, поведёт его дальше... Возможно, ещё дальше, чем её саму. Осознание этого пришло мгновенно и сразу же исчезло в потоке более приземлённых мыслей.
Она услышала своё имя. Пусть не настоящее, но очень близкое к нему. Таймледи нахмурилась и склонилась к незнакомцу ближе, ловя каждое слово его истории. Рассказ этот растянулся для неё точно так же, как для её мужа тянулись те мучительные секунды, когда оборвалась его судьба. Пыль в свете лампы медленно кружилась и Анна наблюдала за её танцем, не видя ни ослепительного сердца огонька, ни вьющихся вокруг пылинок. Она так и не поблагодарила мужчину ни за рассказ, ни за помощь Уильяму. Дело было не в вежливости, и вовсе не в недоверии к чужаку. Просто лишнее это было. Сир торопливо смахнула слёзы.
- Помогите мне. Я должен уйти отсюда.
Она покачала головой.
- Нельзя. Ты, кем или чем бы ты ни был, ещё очень слаб. А снаружи ещё бомбят. Лучше хотя бы подождать.
Голос её звучал тихо, но решительно. Она вовсе не собиралась ему отказывать в помощи, нет. Но инстинкт защищать всех, кто попадает в это место, порой приглушал всё остальное. Она вовсе не сразу поняла, что первым делом думает об опасности, а не о том, куда и зачем так торопится этот человек. Работая здесь, в госпитале, на границе жизни и смерти, порой вовсе забываешь, что есть что-то по ту сторону дрожащих от взрывов стен. Пациенты просто прибывают и уходят, так или иначе...
- Ладно. Лежи, молчи и не двигайся.
Сириана накрыла мужчину тряпками и подозвала к себе сестру, что только что предлагала помощь.
- Тоже умер... Тела уже складывать некуда. Помоги оттащить ближе к дверям, их скоро забрать должны.
Тела, уже не люди, не мужчины. Просто тела. И Уилл тоже... Голос предательски дрогнул, но девушка заставила себя взять себя в руки. Точнее, крепче вцепилась в простынь, на которую погрузили тело и тащили до самой двери. Приятного для мужчины в этом процессе, видимо, было крайне мало, но иного варианта не было. Не вызывая вопросов просто так выйти было бы слишком странно, а поднять тело намного выше над полом две хрупкие девушки просто не смогли.
- Спасибо... Пойди, найди чистые бинты, надо сменить повязки вчерашним. Бедро, грудь и глаз. На второго потребуется много, - распорядилась она, и наконец осталась одна с незнакомцем. Все вокруг были слишком заняты. Таймледи опустилась на колени рядом с ним.
- Встать сможешь? Я тебя не подниму одна.

+1

7

Джек, доверял. Джек, открыл тайну которая, стоила чуть больше, чем все тайны вселенной. Каждый раз, рискуя своей жизнью, думал над тем, что еще немного и тайна станет его проклятием. Так и было, однажды. Предательство человека, которому он открыл свое сердце, закрыло его душу. Перестать любить он не мог, но не переставал оглядываться назад, вспоминал о безумие в любимом взгляде. Люди, желали слишком многого, забывая о том, что за все нужно платить. Джек, платил каждой смерти, забирающей и отдаляющей от истинного конца. Боль от раны, заживающие на теле язвы, не прибавляли мужчине радужных надежд, на его будущее. Поэтому, он выживал по другому, смеялся над тем, как его тело выворачивало. Как противоестественно раны заживали, а кровь в его теле пульсировала становясь похожей на лаву. Сейчас он доверился тому кто знал. Так говорил себе, Джек, когда его тащили по полу и удары по камням, заставляли его вспоминать о всех муках ада, которые он смело приписать на свой счет. Это была самая неприятная доставка из тех, которые ему приходилось переживать. То, что его однажды живым закопали под землю, не считалось. В этом, не было не чьей вины. Шла очередная война, а ему нужно было спрятаться. Правда  тогда, все было иначе и на его запястье был рабочий браслет, который был тем самым счастливым билетом, которого у него сейчас не было. Он не мог вернуться обратно, не мог поменять это  место, по своему желания. Мог, лишь верить, что просто доживет до того дня, когда наконец встретит того, кто ответит за все и на все его вопросы.
Его тело, наконец оставили в покое, бросив поверх других. Человек, значившийся в документах лежавший и чувствующий уже окаменевшее от холода и смерти, пытался найти положительные стороны. Их была масса и главная, что он был одет, когда оказался здесь. Меньше всего, ему хотелось оказаться нагим в Лондоне, в период приближающихся холодов и вообще думать о том, что все могло сложится иначе. Его могли отвезти на операцию для того, чтобы ампутировать конечности. Усыпили бы с помощью эфира и ..
Остальная картина, нарисовалась сама, Джек, тряхнул головой отгоняя ее от себя, тем более пришло время уходить отсюда. Время еще раз поговорить о том что произошло.
- Ты, долго. Хотя, я уже успел завести друзей и встаю я сам. Никто, не жаловался. - откидывая простынь, когда его спасительница вернулся, Джек поднялся и огляделся себя.
- Было бы, неплохо найти шинель. - сказал он и посмотрел на сложенные в ряды тела. Мародерство считалось самым страшным из грехов, вот только когда у тебя нет новых сапогов или отсутствие шинели, грозит тебе новым воспаление легких, ты не думаешь о сладковатом запахе мертвого тела. Ты, просто берешь, то что тебе больше подходит и помнишь о том, мертвом чьего тела касался. На войне было много, тех, кто никогда не брал вещей мертвого человека. Суеверие и страх перед смертью, не давали им понять самого страшного. Джек, был на той стороне и не видел ничего. Это было просто холод и темнота, больше ничего. Пугающее окончание жизни, которая порой становилась адом. Начало без конца, как дорога без пути.
- Нам, нужно обойти патрули. Мне нужно немного времени, для того, чтобы объяснить потом, как я выжил. Ты, же знаешь, какая путаница происходит в госпитале. Мне нужно время и оно у меня есть - Джек одел капитанскую фуражку и снова почувствовал себя, как раньше. Уверенный в то, что все получиться как надо и он найдет выход. А пока, он собирался идти вперед, не задерживаясь в этом месте ни на минуту.
- Ты, живешь одна? Пустишь переночевать? - Где-то, за вторым  поворотом, Джек, вспомнил о том, что все можно было упростить, если бы, он нашел место в котором можно пересидеть собственную смерть. Ответа, он не успел услышать, раздался вой сирены, предупреждающей о начале воздушной атаки. Времени на разговоры не было, нужно было убежище и желательно подальше, от зданий. Не долго думая Джек, потащил девушку в сторону катакомб, старинное сплетение подземных ходов и тайн Великобритании.

+2

8

Девушка выдохнула с облегчением, обнаружим, что этот странный человек всё-таки не скончался от такой грубой транспортировки. Впрочем, нельзя было сказать, что такое обращение пошло на пользу его организму, но... Всё было не так плохо, как казалось сначала. Он исцелялся, и исцелялся быстро. Казалось, его сейчас заботила больше одежда – незнакомец занялся поисками шинели и подобрал себе фуражку под совершенно спокойный взгляд таймледи. Она видела и не такое. Она не осуждает. Отобрать вещи у того, у кого уже отобрали жизнь – сущая ерунда, пусть и кажется такой неправильной по отношению к погибшему. На войне практичности и жажда выживать испокон веков одерживали победу, и не только лишь на этой планете.
- Нам, нужно обойти патрули. Мне нужно немного времени, для того, чтобы объяснить потом, как я выжил. Ты, же знаешь, какая путаница происходит в госпитале. Мне нужно время и оно у меня есть.
- Да... Да, знаю.
Она не смотрела, как он наряжается. Девушка посматривала то на двери госпиталя, то на затянутое молочно-серыми облаками небо, безучастно наблюдающее за тем, как ввысь поднимаются клубы гари и дыма, смешиваясь с тучами, разносясь ветром по всему городу и засыпая всё, будто пепельным одеялом. И весь город, весь прекрасный и величественный Лондон, впадал в тяжелый сон, кошмарный сон, в котором он был почти пуст, а люди попрятались под землёй. Было в этом виде что-то такое, что Сириане на мгновения захотелось сдаться, лечь на серую, холодную землю и больше не пытаться ничего делать. Не спасаться и не спасать. Зачем? В этом сером мире, покрытым колючей проволокой и погребённом под воем сирен.
- Ты, живешь одна? Пустишь переночевать?
Она встряхнула светлыми локонами, отгоняя от себя внезапно нахлынувшую тоску. Да, всё плохо. Да, война и смерть повсюду, только что умер её муж, но... Это всё закончится. Пройдёт десятилетие, потом ещё и ещё... И однажды она вновь будет стоять на этом самом месте, посреди цветущих деревьев, шума машин и гула людских голосов. И никто из них не будет помнить, как всё однажды было. Не сможет по-настоящему оценить, как это – жить вне военных действие. Какое это счастье и облегчение, когда тебе не надо бояться, что вот-вот на тебя рухнет крыша собственного дома, но ты не можешь уйти в более безопасное место, потому что идти некуда. Потому что везде одно и то же. Им не дано будет узнать, как это – зажимать рану на груди любимого человека, когда вместо груди осталось одно кровавое месиво, кровь с каждым ударом судорожно бьющегося сердца, горячая и липкая, вырывается из ран; когда всё тело – одна сплошная рана, и человек перестаёт быть личностью, теряет лицо, он становится лишь повреждённым телом. Им не дано будет всего этого узнать. Как же прекрасна сама мысль, что такое когда-нибудь станет возможным!
- Идём.
Путь до жилья Анны был не таким уж длинным, но им не хватило времени. Вовремя среагировав, незнакомец потянул её за собой в убежище, но повелительница времени знала, что его завалило.
- Нет, давай сюда!
Она настойчиво потянула его за рукав и кинулась бежать. В минуте от них оказался вход в городское метро – эту ветку достроить не успели, но тоннель пролегал достаточно глубоко, чтобы обеспечить защиту от бомб. Темнота подземного коридора приняла беглецов в свои объятия и укрыла от одной опасности, но поблизости их поджидала следующая... Тихий шорох – крыса? – послышался впереди, и девушка крепче вцепилась в руку Джека. Где-то сверху прогремел взрыв, но он был слишком далеко. Оставалось напряженно ждать следующего.
- Недалеко от моего дома следующая станция этой ветки. Можем дойти так... Я, кажется, неплохо вижу в темноте.
Но кое-чего она всё-таки не разглядела. На половине пути к ним медленно приблизился тёмный силуэт. Очертания его казались слишком расплывчатыми, но девушка сразу же перестала даже пытаться понять, кто это. Весь мир, сжавшийся до бесконечной черноты тоннеля, потерял смысл. Она хотела спросить, куда они идут и зачем, зачем так стараются выжить, но даже в этом не увидела смысла. Просто остановилась, замерев и отпустив руку чужака. Она ему не нужна, он не нужен ей. Всё просто. Никто не обязан никого спасать... И пусть она не переживёт эту ночь, пусть. Ничего страшного не случится, потому что ей всё равно.
Плотный клочок тьмы приближался к своей жертве. Для таких, как оно, война была одним большим пиром. Когда люди теряют веру, теряют смысл и всю надежду – тогда из тьмы приходят они. Существа из иного мира, который так близко абсолютно человеческое равнодушие. Порой они дарили безмятежную смерть тем, кто уставал из последних сил, сквозь боль и ужас, бороться с неизбежной смертью. Позволяли быстро и легко, без сожалений перейти границу смерти, после которой ничего уже не имело смысла. А иногда... Иногда они решали, что овдовевшие менее суток назад повелительницы времени – отличная пища. И они очень заблуждались.

[AVA]http://s014.radikal.ru/i328/1610/7f/417be02218ad.png[/AVA]

+1

9

Если я умру во сне, пусть он заберет мою душу себе

Джек, не боялся смерти. Она давно стала стариной подругой, которая приходит без приглашения. Обходит твой дом в поисках того, что нужно ей. Порой она даже спешит и уходя хлопает дверью, так сильно что долгое время слышишь гул. Или сядет рядом, расскажет пару историй, дохнет на тебя своим дыханием. Выпьет с тобой чаю.
В этот раз, она просто прошла мимо, потянула за собой вышедшие души и упорхнула. А Джек, хотел лишь немного времени для себя. Его поиски немного затянулись и возможно ему нужно было оставаться в лоне Торчвуда. Быть поставщиком душ, как и сама смерть. Война ничего не измененила в его истории. Папка с его имнеем все ещё хранилась в стенах места которое было тюрьмой. Но он был слишком ценен тем, что не умирал, поэтому порой мог делать то что хотел.
А Джек хотел, увидеть смерть.
Когда ты, не можешь умереть. Все что остаётся, ещё одна попытка. Поиск той самой смерти, как способ перехитрить ещё же. И все же Джек, не желал встречи со своими знакомыми из Торчвуда, не сейчас когда он вернулся с того света. Хотя он понимал, что возвращение к ним не избежно. Они были теми, кто знал правду и всегда были рады его услугам.
- А ты, знаешь толк в потайных местечках,- Ещё немного и он оказался затянутым в метро. Это было очень удобное место, с учётом бомбежек и для тех кто не хотел сейчас случайных знакомств. Джек, хотел лишь пойти вместе с этой женщиной, ещё немного времени оторгая свою сущность. Это была не слабость, а желание того, что не только не умирал, а хотел жить, любить и чувствовать себя живым. Поэтому с его губ сейчас слетает лёгкий смешок, он словно это в этом месте и контраст войне. Кто-то сказал, что самые яркие гимны любви родились на войне. Такова жизнь, она найдёт себе путь даже там где правит смерть. Иначе в чем смысл?
Рука выскользнула из руки Джека и он слишком поздно понял, что женщина сделала это намеренно. Они оказались вместе в этой тьме намеренно и так же потеряли друг друга.
куда ты? Что происходит? - Джек чувствовал на себе чье то дыхание, от этого он похолодел. Капитан, знал что такое холод, но он был чем-то иным. Этот холод проходид сквозь тебя,словно искал.
-Стой, не делай этого !-  Харкнесс не знал, какой смысл вкладывал в этом крике. Он не мог знать, что происходит, лишь догадываться. Поэтому хотел остановить чтобы это не было используя то, что имел. Яркий луч из того, что должно было стать фонариком в не далёком будущем осветило помещение. Джек, вернулся с того света на глазах у этой женщины, значит можно было не боятся открыть ещё немного правды.
Луч света осветил подземку, по мнению капитана это был лучшее из изобретений .Хотя сейчас оно выглядело достаточно серо и обыйдено. Через несколько десятков лет здесь будет кипеть жизнь. А сейчас он искал одну, всего одну жизнь и он увидел ее  и тех, кто пытался поглотить ее.
боль, тоска, разочарование ответ сам пришёл, но он не принёс утешения. Участь женщины была решена, она сама позволила им это. А Джек, мог лишь стоять не имея под рукой ничего кроме камня. Этот камень и пролетел сквозь одного из них,так словно попал в дымку. Никто не обернулся, не посмотрел на Джека. Они были заняты поглощением.

+1

10

Безразличие бывает абсолютно разным. Дело, как правило, заключается в его причине: может быть «всё равно» потому что ты счастлив, или потому что бесконечно спокоен, или... Да много бывает причин. Сириана за свою долгую жизнь успела познакомиться, пожалуй, практически со всеми. Порой она искренне полагала, что умереть – не такой уж плохой способ всё завершить, но почему-то продолжала жить. Просто потому что умирать пока что было слишком страшно. Но сейчас всё это исчезало, растворялось в блаженной пустоте. Ей было никак. Постепенно забывалось, откуда они шли, почему спустились в это место и куда собирались двинуться дальше. Сир постепенно остановилась, опустив руки и спокойно смотря в темноту, туда, где её поджидало существо.
- Куда ты? Что происходит?
Она слышала голос незнакомца где-то за спиной, но не помнила, кто это и откуда здесь взялся. Удивления, впрочем, это тоже никакого не вызвало. Ни беспокойства, ни тем более страха – все эмоции было надёжно спрятаны под невыносимым спокойствием, от которого хотелось взвыть, настолько невыносимым оно казалось. Но и это желание моментально исчезло, будто его и не было.
- Стой, не делай этого!
«Не делать чего?.. А, да... Я иду... Куда-то.»
Таймледи искренне не понимала, о чём он. Она только идёт куда-то, навстречу плотному клочку тьмы, и когда она дойдёт, вся эта точка и болезненное спокойствие прекратятся. Только и всего. А он переживает... Впрочем, представить его переживания она толком не могла – к тому моменту, когда она шагнула навстречу пришельцу, не осталось даже памяти о эмоциях, своих или чужих.
Свет фонарика отогнал темноту, но оказался не в силах отогнать этих созданий тьмы. Ближайшее из них, потревоженное светом, кинулась на повелительницу времени, пока та ещё была в их власти. Плотный, чёрный туман обволок хрупкую фигурку, и тут-то она испугалась. Испугалась по-настоящему, яростно и отчаянно, будто паника копилась в ней долгое время и, наконец, выплеснулась наружу. Не зря она всю жизнь считала себя трусихой. Страх и правду являлся едва ли не самым естественным состоянием для повелительницы времени долгое время, спасая жизнь и оберегая её от ужасов незнакомого мира. Как же часто она ненавидела себя за слабость и желание бежать, бежать отовсюду как можно дальше, и никогда не находя своего места в этом мире, где она могла бы наконец успокоиться. Но на этот раз страх спас ей жизнь. Опять.
Девушка вскрикнула, забившись в ловушке, и тени испугались вместе с ней. Они привыкли, что жертва к тому времени уже настолько безразлична ко всему, что из неё можно вытянуть всю жизнь до капли, но запоздало распознали в своей добыче таймледи. Разум взбунтовался против такого беспардонного вторжения, наконец освобождаясь от иллюзии. Тело, впрочем, ещё было заключено в вязкие объятия расплывчатой фигуры, сколько бы Сириана ни пыталась вырваться.
Сириана на несколько мгновений раньше расслышала уже ужасно привычный для жителей города гул, который неизменно сопровождает падающий снаряд. Этого хватило, чтобы в последней попытке дёрнуться в сторону и упасть на твёрдые, грубые камни под ногами. Оставалось только надеяться, что этого будет достаточно.
Потолок тоннеля оглушительно загремел – звук разрываемой взрывом земли и камня был сродни яростному рыку огромного чудовища. Камни посыпались на путников и монстров, заставляя последних отступить. Они не были совершенно неуязвимы, и, раз тут им не светит как следует наесться, то лучше убраться от опасности подальше.
Когда всё стихло и пыль осела на завал – тоннель у них за спинами завалило напрочь, и им очень повезло, что они прошли на десяток метров дальше, оказавшись почти в безопасности, – Анна осторожно поднялась на ноги, потирая ушибы и кашляя от пыли.
- Ты там цел? Хотя что я тебя спрашиваю, если не цел, то всё зарастёт, так? Ты ведь не больше обычный человек, чем я.

[AVA]http://s014.radikal.ru/i328/1610/7f/417be02218ad.png[/AVA]

+2


Вы здесь » Doctor Who: Night terror » Экскурсия по Террору » the longest night