Doctor Who: Night terror

Объявление

Собираем пожелания по развлечениям и конкурсам! Ночному Террору скоро 4 года! Прими участие в организации праздника.
Солнечный ветер неизменно прибивает к берегам обломки старых кораблей и заблудших душ, одни берега опасны настолько, что лучше погибнуть в шторм, чем оказаться на этой суше, другие же, наоборот, приветливы и дружелюбны, как наш. Так пусть судьба принесет тебя к нам, пусть волны холодной космической пыли не поглотят тебя в дальнем пути, пусть Космический Нептун окажется к тебе благосклонен, а Прокламация Теней не занесет в список преступников. Держись до последнего и не отпускай. Geronimo!
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru
Внезапно свет в большей части помещения погас, а уже через несколько секунд зажегся снова, ярко подсвечивая небольшую узкую сцену и стоящих на ней музыкантов.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Doctor Who: Night terror » Экскурсия по Террору » Большое, сложное слово, но настолько грустное.


Большое, сложное слово, но настолько грустное.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[NIC]12th Doctor[/NIC][STA]Шуш![/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2tnmG.jpg[/AVA][SGN]etc.[/SGN]

» СЕЙЧАС Я ЕГО НАШЛА. ЖИВАЯ. «

http://s41.radikal.ru/i094/1705/86/5df5df585576.png

» В ГЛАВНЫХ РОЛЯХ «
12th Doctor & Idris
» ДЕКОРАЦИИ «
"Апокалипсис" где-то в очень далеком будущем
Далее: Земля, 2016 год
» А ДЕЛО БЫЛО ТАК «
Чтобы исправить все ошибки, Доктор вынужден превратить Старушку в машину парадоксов, убив Идрис. Но Доктор не был бы Доктором, не попытавшись спасти подругу.
О том, как это было и что в итоге получилось.

Отредактировано Neive Black (2017-09-18 22:36:49)

+2

2

[NIC]12th Doctor[/NIC][STA]Шуш![/STA][AVA]http://s013.radikal.ru/i324/1705/ee/1f2525d6a4db.png[/AVA][SGN]etc.[/SGN]
   Когда-то очень давно часто можно было услышать крылатую фразу, что время лечит. Время лечит. Время стирает границы прошлого. Время притупляет боль. Время помогает забыться. Время увлекает вперед. Время. Время ускользает, как морской песок сквозь пальцы. Время убивает.
   Неужели, неужели никому не приходило в голову, что время не дает поблажек?! Времени плевать на чьи-то душевные раны, на чью-то боль, на чье-то счастье. Времени вообще нет дела до всех смертных, а смертны все без сомнения, даже бессмертные смертны рано или поздно. Но никто, никто из разумных и таких безумно глупых существ ни разу всерьез не озаботился вопросом, а на самом ли деле Время лечит?
Нет. Определенно, совершенно и абсолютно точно нет.
   А как же память? Почему никто никогда не думает про память? Все что-то помнят, вспоминают, запоминают, упоминают, припоминают, но никогда не задумываются о том, что память – штука посильнее времени, и что, если уж что-то и убивает человека, так это именно его память.
   А что есть память? Всего лишь одно из свойств нервной системы - скажут одни. Накопление, сохранение и воспроизведение знаний и навыков - продолжат другие. Один из основных познавательных процессов - подхватят третьи. И мало кто расскажет, что память – это сложный комплекс деятельности организма, его жизненного цикла. Совсем немногие вспомнят, что память формируется не по щелчку пальцев, а в целых три сложнейших этапа, что для того, чтобы мимолетное событие надолго запечатлелось на подкорке головного мозга, должны активироваться биохимические процессы, консолидирующие кратковременную память в долговременную. И немногие знают, что…
   Так вот, память – это очень сложно, очень непонятно, очень больно, как ни крути. Именно воспоминания, эти яркие и назойливые картинки, которые видишь, закрывая глаза, а порой и не закрывая даже, именно они заставляют внутри ныть и покалывать. Именно эти обрывки прошлого, почему-то весьма выборочно вклинивающиеся в мозг, заставляют глаза становиться влажными, а руки дрожать, словно в лихорадке.
    Казалось бы, время должно притуплять память, делать воспоминания блеклыми, размытыми, непонятными, а, в конечном итоге, и вовсе ненужными. Как бы не так! Ха! Такое возможно, если перестать думать о чем-то, а если думать о чем-то постоянно? А если нельзя не вспоминать? А что если чем больше времени проходит, тем сильнее сомнения в правильности сделанного выбора, тем сильнее чувство вины и жажда просто все прекратить и… И что потом? Исправить ничего нельзя. Уже нельзя. Слишком много пройдено, слишком много сделано, слишком весомыми были принятые ранее решения, в корне неверные решения, за которые теперь приходится расплачиваться по счетам.
    Но почему же расплачивается не только он, не только Доктор, но и близкие ему существа? Наверное, этим вопросом он будет задаваться вечно, сколько бы не минуло лет. Этот вопрос почти уже перерос сам себя и стал риторическим, ведь что несет с собой Доктор, если не разрушения и смерть, если не горе и боль? Разве не этих черных красок больше в его прошлом, чем светлых редких проблесков? Разве спас и сделал счастливее он больше людей, чем уничтожил и покинул?
   Размышляя битый час об одном и том же, о таком бесконечно тяжелом и вечном, он снова и снова неправильно соединял разъемы и подключал провода, в сотый раз уже перепаивая один из генераторов тактовых импульсов, пытаясь переподключить микросхемы памяти. А, к черту все! И металлические пластины летят на пол, скользя с жалобным скрежетом к краю и неравномерно окрашиваясь красноватым свечением умирающей Тардис.
   К черту. Это слишком тяжело. И дело тут совсем не в схемах и расчетах, сделанных когда-то безумно давно Мастером, уже однажды перекроившим Тардис в машину парадоксов. Дело в памяти, во времени, в глупых и сентиментальных чувствах одинокого старика, решившего, что он волен творить все, что его душе заблагорассудится и не опасаясь при этом последствий. Даже знание того, что Идрис добровольно пожертвовала собой ради спасения Земли, не помогало, а лишь усугубляло дело. От этого становилось лишь тяжелее.
  - Я спасу тебя, - со злостью растирая щеки, он снова взялся за паяльник, - Спасу, слышишь. Вернем все, как было, а там и тебя подлатаем, а после будем смеяться за чашкой чая, вспоминая весь этот бардак.

   Это случилось в далеком будущем, если измерять от точки начала катастрофы. И случилось это в далеком прошлом, если опираться на точку нынешнего нахождения Доктора. И случилось это в жестокой пустыне, некогда шумевшей зелеными лесами и полной свежих и чистых рек и озер. Это случилось на Земле, пережившей Конец Света, пережившей и выжившей после него.
   Небольшой городок, полный сирот, вдов и напуганных одиночек, даже не помнящих, кто они и откуда, городок, смело названный Новой Надеждой. Словно бы это название могло сделать что-то невероятное, словно бы люди становились увереннее и сильнее, живя тут. Смешно.
   Смешно и очень грустно. Название ничего не дает, а крылатое выражение «как лодку назовешь, так она и поплывет» уже давно утратило свой смысл. Тут даже плыть-то некуда, рек нет и даже озеро последнее и то пересохло пару месяцев назад.
   И все же среди этой безжизненной пустыни и в пору этого отчаяния люди жили. Жили, выживали и стремились что-то сделать. Ради чего? Ради чего тут можно жить? В чем видят смысл люди сейчас?! Доктор определенно не понимал и это его заставляло оставаться в городе, наблюдать за народом, вести народ, что охотно (хотя и не по вполне понятной причине) следовал советам старика, пожалуй, единственного по-настоящему старого на весь этот город. Его считали Старейшиной, к нему прислушивались. Ах, если бы они знали.
  - Быть может, я правда стал сентиментальным стариком, но мне уже грустно без твоего присутствия, - он сидел, сгорбившись возле кровати с мирно спящей Идрис, - И не придирайся, я вовсе не про наличие твоего тела внутри Тардис, - он было вскинулся, возмущаясь, но не увидел реакции на свои слова и снова сник, - Мне хочется думать, что ты спишь, и совсем не хочется беспокоить твой сон, Идрис, но ты знаешь, что я не могу иначе.
   Он тер руки, сминал пальцами пальцы и «умывал» ладони, то сцепляя пальцы в замок и прижимая к губам, с отчаянием глядя в пол под ногами, то скрывая лицо в «лодочке» из ладоней и растирая глаза и щеки с шумными вздохами, так и не решаясь разбудить. Пару раз он даже вскочил со своей табуретки, измеряя шагами комнату от стены до стены вдоль кровати: одиннадцать с половиной, если шагать не во всю ширину и вдвое меньше, если шагать размашисто и свободно.
  - Ты нужна мне, я без тебя не справлюсь, - он снова сел, помолчал, поднялся, проходясь снова, но теперь уже от края до края кровати, опять присел на самый край табурета, чуть не упав вместе с четырехногой конструкцией, при этом недовольно нафыркав на неповинное ни в чем дерево, - Почему ты так спокойна? Разве ты не понимаешь, что я собираюсь делать? Неужели ты вот так просто согласишься!
   На место одолевавшему его доселе отчаянию и тоске внезапно пришло раздражение и злость. Как же так, неужели этой жестяной коробке все равно? Неужто эта бездушная машина решила утратить все зачатки своей электронной души?! И как она может не реагировать на Доктора, когда он к ней обращается! Ладно раньше, раньше она не имела тела и не могла говорить, но уже сейчас-то могла проявить хоть грамм механической совести!
   Нет. Определенно совершенно несносная Тардис. Невоспитанная и абсолютно вредная. Вот и что толку ей тут душу изливать, если она даже глазом не моргнула в ответ? Однозначно, он не будет ее будить, просто сделает все, что задумал и не пожалеет потом ни единой минуты, даже на самый краткий миг! По крайней мере так думал Доктор, с недовольным ворчанием вскакивая на ноги и вылетая из комнаты своей спящей красавицы. Его ждала консольная. Надо было еще знатно потрудиться, чтобы вскрыть все панели и добраться до самого сердца, а сначала еще и схемы надо изучить подробнее, уж больно Мастер умно все расписал и расчертил.

Отредактировано Neive Black (2017-05-30 22:00:46)

+4

3

Она не подавала ни малейшего признака жизни. Лежала на кровати, будто спящая красавица. Только вот сколько бы её "принц", которые по совместительству являлся ещё и вором, ни пытался её разбудить – разве что без поцелуев обошлось, – женщина не открывала глаза.
Пожалуй, многим известно то чувство, когда просыпаешься посреди ночи от кошмара и тебе кажется, будто за спиной кто-то есть. Ужасное чудовище из сна караулит, пока ты шелохнёшься, пока дашь ему понять, что не спишь. А уж если осмелишься открыть глаза – то вовсе нападёт. Иррациональный, необъяснимый и совершенно ненужный страх. Примерно то же самое чувствовала Идрис в те мгновения. Только вот её кошмар был реальностью, от которой Доктор собирался спасти весь мир. Спасти ценой, от которой ей было очень страшно. Так страшно, что она притворялась спящей... Если бы только таймлорд догадался проверить отвёрткой, спит ли она на самом деле! Его ждало бы разочарование. Его ТАРДИС - та ещё трусиха. Но, может, так оно и лучше... Пусть сделает всё без прощаний, без громких слов. Так будет легче... Однако же, будке всё равно было очень стыдно за свою минутную слабость. Удивительное чувство. В ином положении она бы порадовалась, что ей – наконец-то! – стало действительно стыдно. Ещё одна человеческая эмоция в её копилку; ещё одно маленькое доказательство, что она живая.
Но это скоро изменится.
Дождавшись, когда Доктор разозлится и уйдёт, Идрис открыла глаза. Она понятия не имела, что делать. Таймлорд злится, и это, пожалуй, хорошо. Злость заставит его сосредоточится, даст необходимую решимость. Пусть он лучше злится на неё, тогда рука не дрогнет, когда всё будет кончено. Зато потом...
Женщина попробовала представить, что он почувствует. Разве он не заслужил прощения? Или хотя бы знания, что она его простила ещё до того, как всё случилось? Пусть он сначала не поверит, пусть от этого будет больнее, но так лучше. То самое, великолепное, непонятное и недоступное пониманию машины «лучше», от которого сначала только хуже... Идрис вздохнула и медленно спустилась с кровати.
Не может она так с ним поступить. Не может не попрощаться; не может не сказать, как много он ей дал - и не только тогда, когда подарил настоящее тело. Конечно, Доктор и без того всё прекрасно знает, но... Вряд ли он знает, насколько она действительно это ценит.
- Эгоистка, - вздохнула она, признав, что делает это не только ради Доктора. Во-первых, она сама хочет... Чего именно – она так толком и не поняла. То ли попрощаться, то ли отговорить от этой затеи хотя бы на пару лет, а там ещё на пару... Ну и, конечно же, ей действительно слишком страшно вот так просто в одиночестве сидеть здесь и ждать конца.
«Как будто это новость. Ты, дорогуша, была эгоисткой ещё в те времена, когда украла его», - самокритичная мысль заставила грустно улыбнуться.
Итого, минут пять спустя, женщина нерешительно вышла из коридора в консольную, едва ли не впервые не бросившись первым делом кусать повелителя времени. Успеется ещё.
«Нет, не успеется...»
Женщина собиралась было что-то сказать, но передумала, лишь тихо подходя к консоли. Идрис остановилась рядом с ним, едва, но не касаясь. Будь она обычной спутницей, можно было бы спросить, что он задумал. Заставить рассказать план, да так, чтоб он сам восхитился своей затеей, воспрянул духом и придумал нечто совершенно невероятное, что решит все проблемы.
Как жаль, что она не была спутницей. Ей не надо было ничего объяснять.
- Всё получится, - спокойно сказала она так, будто сама только что была в будущем и проверила это лично. Что, конечно, было не так – способность случайно «предсказывать» будущее была утеряна с установкой нескольких стабилизаторов восприятия пространства и времени. Зато она знала своего вора.
- И тебе вовсе не нужно делать всё самому... Только дай мне сохранить всё необходимое так, чтоб не потерялось. Что бы потом меня можно было снова разбудить. Можно даже поцелуем консоли! Ты мне его так и не простил, а? - усмехнулась она, пытаясь увести разговор куда угодно, только не в обсуждение собственной безопасности. Она уже знала, что её саму будет просто невозможно сохранить. А Доктор, если и догадывался, то... Пусть он ей поверит. В конце концов, она ему почти никогда не врала. Разве что обещая каждый раз приносить именно туда, куда он сам захочет... Но с этой ложью все были согласны и довольны.
- Командуй. Это вряд ли будет сложнее, чем собрать ТАРДИС из хлама, да?
И она, конечно же, укусила его за ухо. Вышло грустно.

***

Она внезапно оказалась в тёмной комнате. Впрочем, почему именно «внезапно»? Она на несколько мгновений задумалась, а не была ли здесь вечно. Но вечно – это ведь так долго! А тут наверняка можно было соскучиться. Или сойти с ума.
«Я сошла с ума?» - прозвучал в голове чей-то голос и женщина едва не подпрыгнула от неожиданности. Лишь потом она поняла, – вспомнила, – что это её собственный голос. Один из. Она сама его выбрала. Странно, как можно выбрать голос?.. Кроме самого факта в памяти не осталось ничего полезного.
Или осталось? Лежа в темноте и не моргая смотря в невидимый в темноте потолок – должен же он там быть, верно? – женщина боялась. У страха не было причины. Он просто был. Существовал сам по себе, едва ли не отдельным от неё существом, заставляя сердце тревожно биться в груди, будто вот-вот вовсе выскочит наружу.
Сердце. Бьющееся сердце. В этом было что-то крайне неправильное, противоестественное, жуткое. В какой-то момент внезапно захотелось, чтобы оно вообще замолчало, и тут Идрис вспомнила эту тишину в груди. Момент, когда оно уже остановилось, но она ещё осознавала, что происходит. Пробивающий до дрожи момент осознания, что всё. Закончилось. Её больше нет и не будет, она не будет ничего помнить, ни по кому скучать – её просто не будет. Невообразимо, но тогда ТАРДИС знала, как это. Вспомнила и теперь.
Помнила она и ещё кое-что. Человека. Память воспротивилась называть его именно так, но ничего более подходящего не нашлось. Малиновый пиджак, эта светящаяся синим штука в его руке, морщины на лице, седина... Страх. Он, кем бы он ни был, не просто был там, когда случилось что-то страшное! Он это сделал. Она не до конца понимала, что это было, не помнила слова, зато понимала, что нельзя допустить повторения. Бежать, немедленно! Ведь он где-то рядом, он всегда рядом, и он всегда заканчивает то, что запланировал. Значит, она пока не может быть в безопасности.
Женщина соскочила с кровати. Тело, как и все остальное, казалось чужим и неправильным, но не до этого было. Какое есть. Его надо спасти, иначе... Иначе снова будет то ужасное чувство. И она бросилась бежать по запутанным коридорам, через какую-то комнату, похожую то ли на странную кухню, то ли на рубку космического корабля... Там была дверь, а большее женщину не интересовало. Выскочить наружу, на свежий воздух, под тусклый свет солнца, и броситься бежать дальше, разбрызгивая свежие лужи.

+4

4

[NIC]12th Doctor[/NIC][STA]Шуш![/STA][AVA]http://s013.radikal.ru/i324/1705/ee/1f2525d6a4db.png[/AVA][SGN]etc.[/SGN]
   Консоль была непривычно ледяной, неожиданно чужой Доктору. Консоль, которую столько сотен лет он так любовно ласкал, нажимая то те, то другие кнопочки. О, сколько же непонятных и таинственных, и таких милых кнопочек было на этой консоли, именно на этой ее версии, обновленной под стать ему, Доктору. И как же забавно они горели, перемигивались, мерцали, а иные издавали непонятные щелчки и пищание, иногда даже стрекотали, что особенно прелестно было слушать в полнейшей, даже гробовой тишине.
   Все это Доктор вспоминал с грустной улыбкой, проговаривая вслух каждое слово, каждый теплый отзыв. И что же теперь?
  - А теперь я должен все это погубить. Лишить жизни то, что так безумно люблю. Это моя судьба, это мое наказание, - голос немного хрипел, срываясь на низкие ноты, вторя совершенно не радостному настроению, - Я слишком долго путешествовал, слишком многое видел и слишком многим перешел дорогу. Все затянулось слишком долго, столько, сколько не должно было длиться.
   Склонив голову еще ниже, опираясь о край консоли и являя собой весьма тяжелый и грустный монумент, памятник всему тому злу, что он совершил собственными руками, веря, что совершает добро, он погрузился в себя. Хотел погрузиться. Если бы не тихие шаги позади, ну конечно, Идрис, как он мог забыть. Он и не мог. Но и вида не подал, что слышит ее, не обращая ни малейшего внимания на женщину, в тайне надеясь, что она уйдет, оставит его в покое и одиночестве и даст просто смириться с неизбежным. Но разве такова его Идрис? Нет. Как и он сам.
   - Нет. Ну, конечно же нет! – слабая попытка вернуть в голос нотки раздражения и неудовольствия, попытавшись представить, что Идрис лишь спутница, которая не может просто понять, что сделать задуманное не трудно, но трудно иное, но рядом была не спутница, ей не требовалось ничего пояснять, - Не сложно воспользоваться готовыми схемами, Идрис, не трудно собрать что-то из ничего.
   Мягкий укус за ухо заставляет все же поднять голову, глянув на его верную подругу, сестру и жену. Кажется, она правда понимала, кажется, она отдавала себе отчет в том, насколько тяжело сделать все именно с эмоциональной стороны. Да, он вынужден был признаться самому себе, что он на эмоциях. Он, всегда спокойный, знающий, что делать и как все исправить, знающий все и обо всем, и от того рассудительно-спокойный, он сейчас был на эмоциях. И старательно пытался не дать им выход.
  - А знаешь, - на губах проскальзывает тень улыбки, что отражается в безумно усталых глазах, - Давай прогуляемся? Вечер нынче хороший, - как он ни старался говорить более радостно, а все равно радость получалась тусклой, - Посмотри, нет ни намека на песчаную бурю или ядовитый дождь и даже нет никаких намеков вторжений. Разве не чудесное время? – легко подтолкнув монитор, пуская его вертеться по кругу, он предложил Идрис взять себя под руку.
   Единственное, чего он сейчас хотел больше всего: оттянуть время, в кои-то веки заставить время подчиняться его воле и его желанию. И пускай он делал это сотни раз, но сейчас ведь был особенный случай? Сейчас было особенное время и особенный момент, неужели Время и Вселенная не видят этого?! Неужели они не смогут понять и сделать последний прощальный жест ему, Доктору! Он так часто шел на поводу у случая, так часто бросался в огонь и в воду ради неизвестных и чужих ему существ, так неужто он не заслужил всего лишь малюсенький шанс, какое-то крохотное везение, крупицу этой снисходительности Высших?
   Сухие двери с мягким шорохом закрылись за спиной молчаливой пары, неспешно, словно смакуя момент уединения и красоты вечера, шествовавших по песку и гравию в сторону Новой Надежды. Казалось, что город совсем рядом, но то ли время и впрямь растянулось для них, то ли они просто шли безумно медленно, но сколько бы не делали они шагов, а город едва ли становился ближе. И Доктора это более чем устраивало.
   - Посмотри на этих людей, Идрис, я никогда не перестану ими восхищаться. Они пережили столько бед, столько катастроф, они пережили вторжения пришельцев, пережили апокалипсис и конец света, - он улыбался той украдкой и редкой улыбкой, что в последние годы не часто сияла на его лице, - Они пророчили себе процветающее будущее и убивали сами себя, придумывали себе вирусы и в панике искали от вирусов спасение. Они творили зло во имя добра, но порицали добро во имя зла. Они придумывали себе кумиров и богов, а после ни во что не верили, кроме денег и собственных сил. Они поднялись из грязи, чтобы упасть обратно в грязь, получив вместо века развитых технологий и прогресса лишь упадок и деградацию, - под ноги все чаще стали попадаться более широкие камни, кажется, вход в город совсем близок, - Но они все равно выживали, находили лазейки и поднимались с колен. Во все времена, в любых обстоятельствах, они не сдавались. Они не сдались и сейчас, когда потеряли все. Смотри, смотри! – он указала на заигравшихся в догонялки детей у самых ворот города, - Игра в салки, единственное, пожалуй, их развлечение, но гляди как они веселы и беззаботны. Они находят свет в самые темные времена.
   А он все вел ее, вел уже по городу, по пустеющим улицам, короткими кивками здороваясь с поздними жителями, спешащими домой. Его здесь знают, его здесь уважают и чтят, глупцы, совсем не зная, что именно Доктор повинен в том, что они живут в грубых домах вместо комфортных пентхаусов, едят из деревянной и глиняной посуды вместо изящного фарфора и стекла, пьют воду из колодца, а не из крана, где течет заранее очищенная в надежном фильтре вода. Они не знают этих благ, они забыли про это, а новый виток прогресса наступит еще совсем не скоро.
   - Они еще только открывают звезды, - тихо добавил он, останавливаясь на главной площади городка, наблюдая как молодая мама уговаривает свое чадо пойти домой, а не лежать на камне глядя в небо, - Посмотри, как много их там, - он запрокинул голову, указывая на усыпанное звездами небо, - Они все еще горят, они не потухли. Знаешь, что это значит? Это значит, что конец Вселенной еще не близок, это значит, что у нас есть время и есть шанс.
Поймет ли Идрис, о чем он говорит? Сумеет ли распознать отчаянно скрытую просьбу отговорить его от их затеи, отложить все на потом, просто пожить, просто помочь новому поколению встать на ноги, развиться и вырасти. Ведь кто знает, быть может именно в этот раз люди научатся быть внимательнее к природе, а не к собственному эгоистичному «Я»? Но нет же, нет, не надо его отговаривать, пусть он потом и пожалеет о том, что согласился на эту авантюру.

   Искры сыпались снопами, впиваясь в кожу, в одежду, опадая на лицо и опаляя до жгучей боли. Воздух был пропитан смесью запахов канифоли, спирта и расплавленного металла. В ушах не умолкали звуки двери, паяльника, глухих ударов железа по железу и сдавленных стонов отчаяния и боли. Они умирали, они оба умирали в реальном времени, в прошлом и в будущем, умирали вне времени и пространства. Она умирала физически, а он умирал душой, и от того их голоса сплетались в куда более ужасную песню, чем если бы умирал кто-то один.
   Шум и грохот, словно бы сотни поездов одновременно сошли с рельс, удары и ужас, словно бы все самолеты мира одновременно рухнули с неба на землю, безмолвная гробовая тишина, словно бы все население Земли разом вымерло бы от одного единственного мощного порыва. Машина парадоксов была готова, она была воистину ужасна и великолепна в своей устрашающей и величественной красоте. Тардис пылала красным, она обжигала любого, кто вошел бы внутрь едва ли не адским раскаленным воздухом. Она не жила, она уже была мертва и возродилась после смерти в облике более диком, чем мог бы представить Доктор.
   Она действовала. Доктор собрал ее сам, собрал по схемам Мастера и рукой Мастера же запустил ее в работу. А теперь Мастер ушел, оставив его один на один с его жутким творением, с собственноручно убиенной Идрис где-то в комнатах этого огромного и ныне неживого корабля. Она действовала, она горела желанием вершить, она жаждала начать то, для чего ее собрали. И Доктор не стал ей отказывать, да и поздно уже было что-то менять, он уже изменил достаточно много для одного тайм лорда. Верил ли он в успех? Нет, не верил, но знал, что все получится, ведь так сказал Мастер, а он точно знал, что творил Доктор. Переживал ли Доктор? Нет, у него не осталось сил на это, все они ушли на создание машины парадоксов. Был ли здоров Доктор? Совершенно точно нет, он был болен, давно и прочно был болен, последний год, отдав здоровье ей, Тардис, Идрис.
   Он устал. Устал душой и телом. Он высох и постарел, хотя и так выглядел не молодо. Но ему было в общем-то совершенно все равно, потому что у него была цель, и он эту цель преследовал, упрямо продвигаясь вперед, к намеченному. В этот раз все было так, как давно хотел Доктор – у него была большая, нет, просто огромнейшая красная кнопка – специальный подарок от Мастера, видимо, чтобы не было так тяжело. Все, что было необходимо теперь, так это войти в консольную и нажать со всей силы на эту красную кнопку.
   Отчего-то в памяти всплыл момент, безумно похожий на этот, похожий по накалу, по сюжету, по тяжести. Он вспомнил тишину и светлый сарай, белый и мягкий свет, сочившийся через стены внутрь. А еще он вспомнил куб с цветущей сверху… розой? Да-да, огромный красный рубин в золотистых тонких лепестках, так похожий на розу. А еще он вспомнил ее, девушку, что называлась Злым Волком, и вспомнил то чудесное время, что провел с ней в прошлом, а потом в будущем, а потом оставил ее в другом мире. Что было после, он вспомнить не смог, кажется, она сумела вернуться, и они были счастливы в прошлой его регенерации. Но имеет ли это смысл теперь, когда те события были так безнадежно и навсегда потеряны? Когда все это случилось слишком давно, чтобы помнить, и чтобы забыть.
   Что же, он не сделал этого в прошлый раз, так быть может стоит сделать теперь? Определенно.

   Воздух был хорош. Повышенный уровень загазованности выхлопными дымами, высокое содержание наркотических, гормональных и противозачаточных веществ в воде, что стеной лилась с неба. Насыщенная химикатами и ГМО трава, зеленеющая вдоль новенького бордюра, свежий асфальт на только что накатанной дороге. А еще люди, суетливо спешащие по своим важным делам, совершенно не замечающие ничего вокруг, даже того, что творится у них под носом.
   - Жизнь кипит вокруг, двадцать первый век, век перемен, к которым теперь люди успеют подготовиться, - он стоял на бордюре, раскачиваясь из стороны в сторону и засунув руки в карманы, - Жизнь продолжает стремиться вперед, развиваться и убивать саму себя. Разве не этого мы добивались в конечном итоге? Не к этому ли мы стремились? Вот он, результат нашей работы, - он обернулся туда, где предполагался его спутник, но никого не обнаружил.
   Он был один. А рядом, всего в паре метров от него, стояла его Тардис, его любимая синяя полицейская будка, стояла себе словно ничего не произошло, совершенно такая же с виду, какой всегда была. Но только Доктор знал, что внутри, под блестящими новенькими панелями скрываются ужасные последствия, огромные кровоточащие раны машины, живой некогда машины. А еще он знал, что там, глубоко внутри корабля в темной комнате лежит едва живая женщина, она еще дышит, но она вряд ли очнется, как бы Доктор ее ни звал.
   Она спала. И пусть Доктор постарался сделать все, чтобы вернуть ей сознание, вернуть ей сохраненную в корабле память, он был не уверен, что все получилось, что она очнется. Что же, теперь, когда груз одной вины свалился с его плеч, освободив место для другого более тяжелого груза, он мог наконец вздохнуть и дать себе время подумать обо всем. Увы, хоть мир и вернулся в исходную точку, расположенную немного до начала кризиса, хоть все теперь и было, как тогда, и хоть даже Тардис выглядела, как прежде, но о себе такого Доктор не мог сказать.
   Он был постаревшим за тот год, что собирал из Тардис машину парадоксов, он был уставшим, пока делал это, он остался таким же старым и уставшим, прожившим снова время, которого не было. Разве что теперь речь шла не про год, а про гораздо больший период времени. Никто о нем не вспомнит. Никто, кроме него. И да будет так. Он делает глубокий вдох, щурясь на солнце, когда его отвлекает звук от открывшихся настежь дверей Тардис, из кои тут же выскочила… Идрис! Его Идрис! Живая Идрис! Выскочила, замочив ноги в первой же луже – к слову, дождь давно закончился и теперь припекало после дождевое солнышко – и помчалась куда-то прочь.
   - Идрис! Погоди! – не успев ничего подумать, он просто сорвался с места, затормозив лишь на секунду у дверей, чтобы захлопнуть их, захлопнуть и помчаться дальше за своей сбежавшей подругой, - Остановись же ты, шальная!

+4

5

Женщина не хотела уходить. Казалось, стоит им сейчас покинуть ТАРДИС, как случится что-то ужасное. Пока они здесь, пока они начали хоть как-то говорить о предстоящем, продолжить будет проще. А стоит им сменить тему, выйти за дверь, как последние капли решимости покинут Идрис. Но она согласно кивнула и с мягкой улыбкой взяла таймлорда под руку, прижимаясь плечом к пиджаку, цвет которого порой вызывал у неё возмущение – почему он не синий, а малиновый? А сейчас... Да пусть он хоть ядовито-желтый будет. Какая разница? Какой смысл был вообще во многих их спорах и придирках друг к другу? Теперь?
- Хорошо. Я хочу погулять, - невольно повторила она слова с первой их встречи в таком облике. Как же ужасно давно это было! Осознание пришло именно теперь, когда она искоса, незаметно поглядывала на спутника всю дорогу. Вот эта морщинка уже давно знакомая и появляется только тогда, когда Доктор задумал нечто грандиозное. А вот эта – новая, но уже так глубоко пролегла, и всегда заметна... И ещё одна, и ещё... Казалось, даже брови поседели, не говоря уж об отросших волосах. Обычно Идрис не замечала, что Доктор так стар. Её вор всегда казался ей молоденьким, непоседливым, едва ли не подростком, которого нужно направлять в нужную сторону и присматривать... Она у него училась и брала с него пример, но всегда полагала, что сама намного старше и мудрее, в некотором смысле. Теперь же она видела, что время к нему более беспощадно, чем к кому бы то ни было – она по-прежнему была старше, но и он постарел так, что разницы между ними уже почти не было. И вроде радоваться надо, что он повзрослел, помудрел и она может со спокойным сердцем оставить его одного, – не пропадёт, – но... За что всё так сложилось? Ей придётся умереть. Несомненно, это страшно. Но ведь и Доктору придётся, в некотором смысле... Сердце сжалось от боли и обиды, что всё именно так, а не иначе. Она было приняла это за неполадку, и лишь потом распознала в этом чувстве настоящую эмоцию.
- Они все еще горят, они не потухли. Знаешь, что это значит? Это значит, что конец Вселенной еще не близок, это значит, что у нас есть время и есть шанс.
- Ты тоже хочешь увидеть каждую из них, - тихо возразила Идрис зачем-то. Ведь не собиралась отговаривать его от этой затеи, но вырвалось само. Она поспешно отвела взгляд от повелителя времени и принялась сосредоточенно изучать звёзды. Холодные, далёкие... Такие желанные и прекрасные, особенно теперь. Она понимала, к чему он клонит; знала, как отчаянно он хочет отступить и сдаться именно сейчас. Доктору нужна была помощь один-единственный раз побыть трусом, но Идрис – не со зла! – не могла и не собиралась ему это позволить.
- А я не хочу. Я знаю каждую из них. Название, координаты. Знаю плотность вещества, состав, температуру. Знаю, когда они зажглись и когда погаснет каждая из них. Когда мы пролетаем мимо одной из них, я рассчитываю степень опасности и количество энергии, которую можно без ущерба забрать для подпитки щитов и прочих частей ТАРДИС.
Она замолчала на несколько мгновений, собираясь с силами. За этими простыми фактами скрывалось намного большее, чем просто их смысл. За ними скрывался самый важный ответ... Это было сложно произнести. Сложнее, чем что-либо раньше. Сложнее любого их спора о том, кто кого украл; и почти так же сложно, как неоднократно в спорах доказывать, что она живая. Теперь ей предстояло сдаться.
- Они способны оценить, как эти звёзды прекрасны. И ты способен... пожалуй, даже больше, чем они. А я – нет. Я вижу их, я их оцениваю, но не чувствую того восторга, что все вы. Я могу его почувствовать, если захочу. Но то будет обманом... Красивым, искусным обманом, как каждая моя эмоция. Как тот страх, что я сейчас чувствую. Я могу его отключить, это очень просто... Ты сам мне об этом не раз говорил, и всегда был прав, просто мне было страшно это признавать. Я не живая. Никогда не буду. Это всё – большой обман, а ради обмана не надо жертвовать их жизнями.
Она собиралась было добавить ещё что-то, такое важное, но резко замолчала. Голос не слушался, а комок боли разросся, поднимаясь из груди в горло и не позволяя даже вдохнуть.
«Как хорошо, что мне не нужно дышать...»
Она почти поверила сама во всё, что сказала. Пожалуй, её знаний о Докторе и его мышлении хватило даже на то, чтобы понять, что он на всё это не купился. Слишком уж противоречиво было заявление. Тот, кто никогда не был жив, не может ценить чужую жизнь настолько, что откажется от своей. Такого просто не бывает... Но им обоим придётся жить с этим маленьким обманом. Ей – не так уж и долго... В тёмных глазах светилось сочувствие, смешавшееся с добротой и пониманием. Страх отступил, признав поражение. Всё будет так, и не иначе.
Женщина сделала глубокий вдох, заставляя ком в горле отступить и стараясь говорить как можно непринуждённее:
- В конце концов, ничего страшного не случится. Повозишься немного, и вернёшь прежнюю ТАРДИС, - Идрис сама не заметила, как и в мыслях, и в речи начала различать ТАРДИС и себя. - ТАРДИС, пусть и сложная, но по большей части машина. Так что всё будет хорошо. Да, меня, скорее всего, такой уже не будет. Зато будет нормальный голосовой интерфейс, если ты послушаешься меня и его починишь. Можешь даже перенастроить его и подать поток через это тело – почему бы нет? Представь, как будут пугаться все гости!..
Кажется, как бы много она ни понимала о простой житейской мудрости, некоторые сферы для неё так и остались тайной... Впрочем, не совсем. Женщина поняла, что сказала что-то не то, и тут же добавила:
- Пойдём! Нам предстоит очень много работы.
Живая ТАРДИС протянула своему вору руку, так легко и бездумно, будто ничего плохого не происходит. Вышли погулять и возвращаются обратно. Всё мило и невинно, ещё и за ручки держатся... Но она старалась уловить каждый едва заметный запах в воздухе, ощутить, как при каждом шаге нога касается каменной дороги и каблуки тихо стучат в такт шагам. Прохладный, но сухой ветер растрепал непослушные волосы, но женщина даже не старалась их поправить. Зачем теперь?.. Пусть торчат в разные стороны. Примерно в таком виде она и появилась перед Доктором тогда, в первый раз... За всем этим она и не заметила, каким удивительно коротким оказался обратный путь к синей будке, из окон которой лился приятный, белый свет. Она грустно улыбнулась, вспомнив, сколько раз сознательно не выключала свет, ожидая повелителя времени из самых долгих его приключений... Даже тогда, на Трензалоре, в ТАРДИС свет горел до последнего... Идрис вытащила из кармана собственный ключ от самой себя и передала Доктору. Можно, конечно, дверь и щелчком открыть. Или вообще просто толкнуть, хотя на табличке всегда было написано, что дверь будки нужно тянуть на себя. Но с переданным ключом закончилась её последняя прогулка. Она отдавала Доктору право зайти внутрь ТАРДИС и сделать всё, что нужно.

***

Сначала беглянка вовсе не обратила внимания на крики. Подумаешь, зовёт какую-то там Идрис! Кто это вообще такая, чтоб ради неё так орать на всю улицу, отвлекать женщин от побегов? Но голос... О, этот голос она узнала. Он каким-то удивительным образом добавился к всем остальным деталям, что память недавно так услужливо подбросила в виде мозаики, большей части кусочков которой попросту не было. Она замедлилась и обернулась, сама не зная зачем. Убедиться, что это именно он? Пожалуй. Но при одном только виде бегущего за ней следом человека, того самого человека, она вскрикнула от ужаса и кинулась бежать ещё быстрее. Ещё сонное тело не слушалось, и ей приходилось сознательно следить за тем, как она передвигает каждую ногу, дабы ноги не перепутались и она не полетела в ближайшую лужу. Её убийца догонял, и довольно быстро. Бегал он, к слову, очень забавно, но Идрис было немного не до этого. Убежать. Скрыться так, чтоб не нашел!
«Нужно бежать к людям. Они защитят!»
Ещё пару мгновений она соображала, кто такие люди и где их искать, но вопрос решился сам по себе. За поворотом оказалась довольно оживлённая улица, и женщина поторопилась скрыться за ближайшей дверью, ведущей куда-то в приличных размеров торговый центр. И уже там она подняла крик, что за неё гонятся и хотят опять убить. Прохожие поглядывали на неё, как на сумасшедшую, но несколько всё же остановились и направились к отчаявшейся женщине, заметив вполне искренний ужас и отчаянье во взгляде и едва ли не в каждом движении.

+3

6

[NIC]12th Doctor[/NIC][STA]Шуш![/STA][AVA]http://s013.radikal.ru/i324/1705/ee/1f2525d6a4db.png[/AVA][SGN]etc.[/SGN]
   Ну конечно же, конечно он хотел увидеть каждую из этих звезд, ведь их было столько, что даже полного цикла регенераций не хватит, чтобы достойно побывать на каждой. А Доктор помнил отчетливо, словно было это вчера, что он хотел побывать на каждой вовсе не один, а с кем-то, с кем-то очень важным и очень близким, с кем-то, кого он называл своим другом и будет им называть до скончания времен и даже на смертном одре.
   И как бы он сейчас хотел услышать короткое «Полетим? Сейчас. Хочу их увидеть»! он готов был сорваться с места хоть в эту же секунду и отправиться безоговорочно туда, куда пожелает Идрис, но она не предлагала, но продолжала говорить, и слова ее больно били по Доктору, глухо отзываясь в сердцах. Как и всегда его Идрис хотела лучшего для него и только.
   Прикрыв глаза, слушая тихие слова горькой правды и отъявленной лжи, которые он зачем-то по глупости столько раз внушал Идрис, теперь он под тяжелыми веками видел, как вот прямо сейчас разворачивает к себе лицом женщину, обнимает ее за плечи и, заглядывая в ее глаза, читая в них горечь и тоску, говорит ей, что вовсе она не машина, что она самая живая из всех живых существ, которых он встречал, а встречал он очень многих, уж она-то ему может поверить! И что никто из живых не может и не испытывал никогда столько ярких и по-настоящему настоящих сильных чувств, и эмоций, сколько могла и испытывала она, Идрис.
   Под тяжелыми веками он видел, как озаряется светом ее лицо и как от одной ее улыбки, нет-нет, не грустной, но светлой и доброй разом решаются все проблемы и становится проще жить. И сам Доктор тоже улыбается. Но стоит ему лишь приоткрыть глаза, как он понимает, что все осталось только в его голове, ничего этого не было и никогда уже не будет. Никогда. Какое страшное и удивительно мерзкое слово. Никогда. Слово, звучащее, как приговор, как отречение ото всего, как роковое согласие на подписание собственноручно составленного смертного приговора. Никогда.
  - Их жизни никогда не наступят, если мы завершим то, что уже начали, - голос звучит сухо и режет по ушам, а после наполняется и раздражением, даже злостью, когда он слышит настолько безжалостные слова про машину и голосовой интерфейс, - Что за вздор ты говоришь! Хватит гостям и того, что Тардис больше внутри, чем снаружи.
   И да, он был крайне рад тому, что Идрис тут же перевела тему, уводя своего Доктора обратно, прочь с улиц. Она была права, у них было достаточно работы, впереди долгий период, наполненный звоном железа и очень хорошо, что на первых этапах Идрис все еще будет с ним и будет направлять его до самого последнего мига своей жизни, до того момента, когда Доктор будет настолько уставшим и настолько отчаявшимся, что на простой злости и желании не оставлять дело незаконченным, завершит все.
   Дорога обратно оказалась короче. Дорога назад всегда оказывается короче, но знать бы почему. Вполне может быть, что «назад» чаще всего означает «домой», а какое живое существо не хочет вернуться домой. Ну конечно, все живое тянется туда, где ему хорошо, тепло и безопасно, а такое место чаще всего называют именно домом, будь то родительская квартирка, целый дом, угол в целом доме, город или страна, или даже целая планета, мини-автобус или пикап. Не важно, что это будет, важно лишь то, что это место будет вызывать те самые ощущения, которые людям свойственно приравнивать к понятию «дом».
   У каждого человека есть свой дом, иного быть просто не может, даже если иные говорят, что у них нет дома. Не верьте! Не единому такому слову! Они нагло врут вам в глаза, пытаясь скрыть от вас то, что таится в глубинах их души. Дом есть у всякого живого существа. И это определенно факт. А от своего дома Доктор прямо сейчас держал в ладони ключ, приятно теплый и от чего-то, как ему показалось, пахнущий Идрис. Что же, это было его святое право, обладать ключом и управлять Тардис. Право, переданное ему самой Тардис много веков назад, а теперь передаваемое снова.
  - Что же, приступим.
   Дни потянулись за днями, а недели за неделями. Время потеряло всякий смысл и счет, минут было слишком много прожито и их слишком не хватало, чтобы делать еще больше. Вся консольная постепенно прекратилась в комнату странных расследований, наполненную схемами, чертежами, расчетами и формулами. Шкафы с книгами были убраны и на их место встали сплошные длинные школьные доски, на которых по сто раз были сделаны и затерты те или иные записи, пометки, отрывки каких-то уравнений. По полу невозможно было ходить беспечно и не глядя под ноги, так как он сплошь был усыпан деталями, инструментами, а местами пол и вовсе отсутствовал. От стен с полу и кое-где даже к потолку тянулись красные и синие нити, создавая своеобразную паутину, через которую тоже приходилось карабкаться и пробираться.
   Все время, почти не вспоминая про глупости вроде сна и еды, Доктор и его Будка медленно, но верно шли в направлении поставленных целей, постепенно видоизменяя Тардис, перестраивая и перенастраивая ее механизмы и принципы работы на принцип обратной тяги, только со временем.
   Иногда, когда глаза уставали смотреть, а руки уставали делать, они просто сидели среди всего этого хаоса, болтая ни о чем, словно бы не случилось с ними то, что случилось и словно бы они просто сделали остановку в середине очередного грандиозного приключения. Пару раз они даже выходили на небольшие прогулки, с удивлением замечая, что «Ох, уже прошло два месяца!» или «Ведь было же лето, так почему уже зима?!». И, наверное, так продолжалось бы и дальше, если бы не настал день Икс.
  - Нам надо перезапустить систему вентиляции, - он всматривался в мелкий почерк на схеме, - Что за ересь, кому нужно перезапускать систему вентиляции? Она же прекрасно работает. Идрис, а у нас есть система вентиляции? Кажется, мы ее на той неделе разобрали и сделали из нее… я даже не помню, что мы из нее сделали, - он отбросил схему в сторону и потянулся к части консоли, что лежала у него под ногами, - Идрис, дай мне, пожалуйста, гаечный ключ на 14, это тот, который ты с утра выкинула на улицу, потому что он мешал тебе ходить и больно стукнул тебя по пальцу, упав из твоих рук.
   Ответа не последовало.
   - Идрис? – Доктор обернулся, оглядываясь и ища свою подругу, но нигде не находя, - Идрис! – в голосе прорезались ноты паники и он, перескакивая через нитки и инструменты, обошел консоль, обнаруживая женщину по ту сторону без чувств, -Идрис, о, Идрис…
   Бережно подхватив женщину на руки, забыв совершенно про свои дела, Доктор понес ее в одну из дальних комнат, что пока все еще напоминали спальни. Он уже давно замечал, какой бледной и слабой стала его подруга, с каким трудом она выполняла движения или произносила слова, в то время как Доктор, хоть и значительно похудел и осунулся, но все же пылал активностью и живостью. А теперь вот, посмотрите, как все обернулось, теперь все подходило к своему логическому завершению, после которого не будет пути назад. И этот момент не нашел лучшей идеи, как случиться именно сейчас, а не завтра или не в будущем месяце, нет, а именно сейчас.

   Игра в кошки-мышки, где Доктор бежал, как пингвин с горящей задницей. А ведь она может быть еще жива! И может быть он смог бы найти ее и запретить с собой встречаться, запретить путешествовать или вовсе отослать ее куда-нибудь, где никогда ничего не происходит. Ради ее же безопасности и жизни. Но это все потом, потом когда-нибудь, потому что сейчас есть дело. Нет, не так, сейчас есть Дело, настоящее и заключающееся в том, что он должен, просто обязан догнать беглянку, привести ее в чувства и помочь снова ориентироваться в мире.
   Бежала Идрис не очень быстро, словно бы еще не освоилась со своим телом, как было тогда, в прошлом, но все равно у нее было преимущество в виде расстояния, из-за того, что Доктор не досмотрел, из-за того, что Доктор медлил целую вечность прежде, чем броситься следом. И вот! Пожалуйста! Его Идрис рванула за поворот, а там ее скрыла толпа. И пускай Доктор прекрасно видел, как шарахались в стороны люди, напуганные поведением непонятной женщины, все равно это мало помогало, хотя бы потому, что эти самые люди норовили то и дело попасть под ноги самому Доктору, прерывая его бег, сбивая с ритма, а пару раз сбивая и с ног, так что теперь его пиджак и брюки были на половину мокрыми.
   Пока он поднимался в последний раз, он упустил Идрис из вида и та скрылась в неизвестном направлении. Выбора не было, вариант был только один: вести себя так же сумасшедше, как делала она, кричать, бежать, быть может кто-то и укажет нужную сторону.
  - Моя подруга, вы не видели мою подругу?! – он рвался сквозь толпу, что относила его ближе к торговому центру, как-то сама собой расступаясь и открывая дорогу именно туда, - Ну же, давайте, вспоминайте! Такая лохматая, волосы вот так торчат, - он жестикулировал, показывая на себе, - Одета странно и выглядит испуганной. Идрис, ее зовут Идрис.
  - Псих! Туда она пошла, больной придурок! – ответ был довольно грубый и резкий, Доктор даже удивился бы тому, что говорит это женщина с маленьким ребенком, какой дурной пример она подает своему сыну!
   Но Доктора это пока не волновало, он устремился в центр, куда его и послали, врезаясь в толпу зевак, собиравшихся вокруг чего-то определенно очень интересного, что, конечно же, сам Доктор никак не мог пройти мимо и пропустить. А стоило ему с трудом, но пробиться сквозь толпу, как он услышал голос той, которую искал, голос, рассказывавший кому-то, что за нею гонятся и что ее хотят снова убить. На вопросы, как так «снова», если она жива, она молчала и только повторяла, что она в опасности.
  - Идрис! Наконец-то я тебя нашел, пойдем, дорогая, пойдем домой, - он сделал было движение навстречу к ней, протягивая руки от шарахающейся в сторону в ужасе женщины, - Идрис, это же я, твой Доктор, ты не узнаешь меня?
   Наверное, он бы просто обнял ее, успокоил и отвел обратно в Тардис, если бы не одно досадное недоразумение, которое люди привыкли именовать полицией. Кто-то из толпы, оказавшись умником, додумался вызвать наряд, сообщив о покушении на жизнь и попытку насилия в торговом центре, а бравые ребята явились как всегда не вовремя и слишком быстро. Но это Доктор уже обдумывал позже, когда на руках за спиной защелкнулись наручники, а на его попытки доказать, что эта женщина вовсе не сумасшедшая, что он не хочет ее убить, а хочет ей помочь и вообще «кто вы такие, что позволяете себе такие вольности с Президентом Земли?!» ему просто пообещали, что в психушку они поедут на одном автобусе и наверняка сумеют там обсудить свои дальнейшие перспективы жизни в доме с желтыми стенами.
   Одно радовало Доктора: Идрис, как бы она ни сопротивлялась, тоже вели следом за ним, в один участок, а после, видимо, и в один том для душевно больных людей.

Отредактировано Neive Black (2017-09-17 23:39:43)

+4

7

Внезапно время стало ей неподвластно. ТАРДИС отчаянно цеплялась за каждую минуту, за каждое задание, которое лишь приближало конец. Порой казалось, что если она с головой погрузится в монотонную работу поиска нужных деталей и соединения их в единое целое, то смерть её не заметит. Или сама Идрис за всем этим станет кем-то... Иным. Не собой. Если не кем-то, кто не умрёт, то хотя бы тем, кто не боится.
«Я всё равно не живая. Я могу отключить эмоции. Всё это – не настоящее, мне не страшно, мне не больно, мне никак.»
Она так часто это повторяла, что почти поверила в это сама. И, конечно, ни разу не посмела произнести это вслух, когда рядом был Доктор – слишком неправдоподобно бы прозвучало. И женщина старательно занималась делом, с трудом контролируя порой начинающие дрожать руки, пряча опустевший от отчаянья взгляд и кусая губы. Иногда становилось страшно, но такое бывало всё реже. Иногда – немного чаще, – становилось просто очень грустно по чему-то несбывшемуся, и тогда Идрис ещё решительнее бралась за работу, иногда отбирая у повелителя времени работу и выгоняя его проветрить его седую голову на улице, под звёздным небом. Ей почему-то казалось, что её мир уже сжался до размеров будки-больше-изнутри, а ему, её вору, очень нужно иногда напоминать о тех самых звёздах. Потому что звёзды знают, что бы ни случилось с Идрис, однажды всё пройдёт, забудется и Доктор её отпустит. И всё те же звёзды с радостью примут его, покажут новые чудеса, и всё также будут смотреть свысока, как он спасает жизни.
Оставаясь в такие моменты одна, женщина переставала что-либо делать вообще. Опускала руки и с неправильным, холодным и липким спокойствием, едва ли не с безразличием отрываясь от деталей и осматривая консольную. То, во что превратилась уютная комната и «круглыми штуками» на стенах, книжными стеллажами и её креслом на верхнем ярусе. В этом месте не осталось больше ничего от их дома, вскрытая консоль зияла открытой раной посреди зала, оплетённая проводами, будто попавшая в сеть. Всё показалось настолько чужим, неправильным и мерзким, что Идрис едва сдержалась, чтобы не уйти. Лишь крепко зажмурилась. Тогда она уже откуда-то знала, что ей осталось очень мало. Дни, возможно неделя, но никак не больше...
С тех пор ей стало очень спокойно, так ужасно спокойно, что это было безумно страшно. Буря эмоций пряталась где-то глубоко внутри, лицо стало невыразительной маской, пальцы послушно выполняли задачи. Присоединить провод, переключить питание, взяться за следующий.
- Нам надо перезапустить систему вентиляции. Что за ересь, кому нужно перезапускать систему вентиляции? Она же прекрасно работает. Идрис, а у нас есть система вентиляции? Кажется, мы ее на той неделе разобрали и сделали из нее… я даже не помню, что мы из нее сделали.
Слова почему-то доносились издалека, будто Доктор был не в паре метров от неё, а за стеклянной стеной. Так иногда слышатся голоса, когда ты находишься на грани сна и яви – ещё не совсем в этом мире, но уже выбираясь к нему из тяжести сновидения. Может, смерть и правда похожа на сон? Только она пока не спала. Не может же она спать и при этом работать? Нахмурившись, женщина опустила взгляд на свои руки, которые уже с минуту вовсе не шевелились, хотя ей казалось, что она...
«Что я делала?»
Внутри всё похолодело ещё до того, как пришло осознание происходящего. Слишком медленно. Система за системой отключались, разрывая её на части, то отключая от тела, то возвращая все чувства.
- Идрис, дай мне, пожалуйста, гаечный ключ на 14, это тот, который ты с утра выкинула на улицу, потому что он мешал тебе ходить и больно стукнул тебя по пальцу, упав из твоих рук.
«Но ещё рано!»
Удивление и вновь нахлынувший страх были последним, что она чувствовала, проваливаясь в темноту. Кажется, её кто-то звал, но она не могла ответить. На губах застыла мягкая улыбка в ответ на слова Доктора, в то время как тело корчилось от боли. Сознание разрушенной ТАРДИС разбивалось на осколки, мучительно впивающиеся в то, что держалось до последнего.
«Я всё равно не живая. Я могу отключить эмоции. Всё это – не настоящее, мне не страшно, мне не больно, мне никак.»
Она почти успела поверить.
Всё закончилось с тихим, полным отчаянья и боли криком. Лежащее на постели тело перестала колотить крупная дрожь; несколько слезинок скатились по щекам, обжигая кожу солью, и оставили на светлой ткани подушки крошечные пятна. Женщина медленно вдохнула, осторожно, опасаясь новой волны боли, но она не пришла. Не открывая глаза, не решаясь взглянуть на своего вора, она заставила сердце перестать биться. Удары начали замедляться, эмоции утихали, теперь уже навсегда. Холод подступал ближе, охватывая ослабевшее тело, и всю ТАРДИС, бьющуюся в предсмертной агонии вместо женщины. Из вентиляции потянуло ледяным воздухом.
Она на мгновение пожалела, что струсила и отказалась от всего этого – пусть бы ей было больно и страшно в последние секунды. Всё равно это было бы прекрасно, потому что она бы чувствовала. Она была бы живая до конца. А так... Она уже была мертва, но ещё была жива. Относительно времени, все и всегда живы и мертвы одновременно... Всё, что будет, для кого-то уже давно случилось. Казалось, она только что впервые открыла глаза, только что впервые укусила этого Доктора – своего Доктора. А теперь...
[float=right]Remember just to live
Every day like it's your last.
And hold me now
'Cause I think it's time for me to pass.
[/float]
Идрис открыла помутневшие глаза.
- Пора, - едва слышно выдохнула она, абсолютно спокойно. - Я уже отключила сердце. Тебе осталось только закончить.
Жестоко и нечестно? Пожалуй. Зато теперь нет пути назад. Его никогда нет, но так, возможно, Доктор не будет пытаться всё исправить сейчас, когда уже нельзя. Возможно, он однажды поймёт, почему она так безжалостно старалась скрывать от него каждый приступ паники, каждую эмоцию. Почему оставила ему жалкие секунды на прощание, которых не хватит – им не хватило бы и века. Так лучше. Так правильно, так легче.
Алгоритм эмоций отключен, но ей почему-то по-прежнему было больно.
«Я не успела его укусить...»
- Прости меня.
«Живая?»
Свет в ТАРДИС погас.

***

Её предали. Все вокруг. Как они могли? За что они так с ней? Неужели все с этом мире, – а она откуда-то знала, что это лишь один мир из многих, – против неё? Бесполезно, всё это бесполезно... Она в ужасе отскочила от своего убийцы.
- Не надо! Пожалуйста... Прошу, не трогай меня, не убивай! За что?..
Она тщетно попыталась уместить в эти сбивчивые обрывки фраз всё своё недоумение, всё непонимание и обиду. Она была потеряна, и во всём мире был лишь один он, кто мог ей помочь. Но где он, почему её бросил посреди этого кошмара?
Внезапно ей всё-таки пришли на помощь. По крайней мере, жуткого старика заковали в наручники, а её саму бережно вели следом...
Идрис нахмурилась. Что-то было не так. Что-то очень важное она упускала!
- Доктор, а что происходит?.. Где?.. Как, почему?..
Тысяча и один вопрос роились в голове живой ТАРДИС, когда она с непониманием смотрела, как Доктора, её Доктора, сажают в машину на заднее сидение. Саму её пригласили занять место рядом с водителем.
- У меня такое странное чувство... Я должна быть мертва, да?.. - беспомощно, но на удивление спокойно спросила она, в зеркало заднего вида пытаясь поймать взгляд повелителя времени и узнать хоть что-то. Она была запутана, немного напугана странностью происходящего и назойливым ощущением, что всё неправильно...
- Почему мне страшно?.. Или нет, стоп. Мне не страшно, мне должно быть страшно. Я должна... Бояться тебя?
Она абсолютно игнорировала людей, с некоторым удивлением слушающих их разговор. Они не вмешивались – и то ладно. Видимо, окончательно приняли их за психов.

+4

8

«Пора… Тебе осталось только закончить… Прости меня…»
   Она действовала. Сейчас, лежа в одиночестве в темной дальней комнате. Сейчас, мерно начиная движение по кругу и заходясь таким тягучим воем, совсем не похожим на привычный шум запуска. Она действовала. Она жила. Она умирала, живя. Она жила, умирая. Сильнее всего ему хотелось сейчас прекратить все, оборвать все провода, вернуть все так, как было до. Но сделанного было не вернуть, да и он слишком сильно устал за этот год, чтобы отступать и делать шаги в прошлое.
   Но разве не в прошлое ли он стремился вернуться? Что за робкая и глупая надежда и вера в то, что все обойдется? Откуда в нем взялась эта человеческая черта? И почему сейчас перед глазами целой вереницей проходят друг за другом его спутники и спутницы, начиная с самых первых, с Барбары, Йена и его милой Сюзан, и заканчивая Кларой. Целая жизнь, длинною в вечность.
   - В мире людей, Идрис, - он обращался к пустоте консольной, - Есть мнение, будто бы за миг до рождения каждый маленький человек видит всю свою жизнь, такую, какую ему суждено прожить от самого первого вздоха и до самого последнего, - он обращался к красному и режущему глаза свету Тардис, - Говорят, что мозг запоминает некоторые кадры из этого видения, а после, когда в течение жизни человек сталкивается с предначертанным и вспоминает это, у него случается занятное чувство дежавю. Хотя само по себе слово «дежавю» означает какое-то событие или состояние, которое уже случалось в прошлом, что уже известно человеку, а не то, что он якобы, - он выделяет слово «якобы» с насмешливым фырчаньем, - Видел перед самым рождением.
   Задумавшись и заговорившись, он на время позабыл, что вообще-то находится в Тардис один и что он замер за секунду до того, как плавно и необычайно мягко опустить главный рычаг, запустив машину парадоксов, пустив время вспять, чтобы перезаписать целую историю.
   - И никто не задумывается, даже на долю секунды никому не приходит в голову простая мысль, что маленький человек начинает жизнь задолго до того, как появляется на свет! Его физическая оболочка зарождается за девять месяцев о появления на свет, а его душа – а она, уж поверь, имеет место быть у каждого живого существа, - так вот его душа живет и вовсе много сотен лет до начала его физической оболочки. И если уж на то пошло, - он нависает над панелью управления, внося какие-то данные, - То дежавю – это скорее воспоминания души о прошлых жизнях, чем воспоминания человека о видении своей линии судьбы или его память о чем-то пережитом в прошлом.
   Оборачивая полный круг вокруг панели, внося все новые и новые данные в машину парадоксов, что все еще на часть, но являлась его Тардис и слушалась его команд, подчинялась его желаниям и сама желала того же, что и сам Доктор, он продолжал говорить:
   - А еще люди верят, что за миг до самого конца, до наступления смерти, особенно, если это смерть насильственная или внезапная, что человек видит за секунду всю прожитую жизнь со всеми своим ошибками и верными поступками. Полагаю, что человек должен при этом успеть раскаяться или порадоваться, что прожил жизнь именно так, а не иначе. Но знаешь, - и он замирает у того самого рычага, насмешкою судьбы обернутого красной изолентой, - Секунда – это ничтожно мало, чтобы вдоволь порадоваться, и по-королевски много, чтобы успеть пожалеть. Наша секунда затянулась непростительно долго. Пора и честь знать, - и он опускает его, рычаг, опускает, слушая, как начинают вертеться шестеренки, как скрипят механизмы и чувствуя, как дрожит пол.
   Он слушает мелодию жизни и смерти всего долю секунды, а после семимильными шагами преодолевает пустую консольную, чтобы, достигнув дверей, распахнуть их и замереть, завороженный зрелищем гибели и рождения, смерти и жизни, будущего и прошлого. Он смотрит и видит потоки Времени, сплетающиеся сопротивляющиеся, заворачивающиеся в вихри, почти физически осязаемые и упругие, выставь руку вперед – и ее оторвет, как серпом отрежет.
   Мир за дверями Тардис, такой привычный и пустынный мир медленно расплывался, словно акварельные краски на холсте, на которые случайно пролили воду. Очертания стирались, размывались, все цвета смешивались и сливались в единый неразборчивый цвет окончания. Как завороженный Доктор смотрел, как поднимается с земли столбами песок, как каждая песчинка соединяется с соседней, а после рассыпается на миллиарды более маленьких песчинок. Он смотрел, как рушатся дома, земля, горы, как падает небо и воспаряет вверх сама твердь.
   Он смотрел и видел, как все, что было в мире, совершает обратное движение, как целый огромный и непостижимый мир саморазрушается, исчезая до самого основания, как деревья, поваленные и сломленные штормами, вновь поднимаются, зеленеют кронами и быстро-быстро, как в ускоренной записи уменьшаются, истончаются, как листья становятся более сочными, более молодыми и маленькими, как в конечном итоге каждое вековое дерево становится тонкой веточкой, ростком, семечком или почкой на соседнем дереве, что вызревает в обратном процессе, превращаясь в зародыш, а после исчезая, еще даже не имеясь в планах дерева-родителя, да и самое дерево проходит тот же цикл, тоже становясь всего лишь корешком.
   Люди, умершие когда-то, поднимались из могил, молодели на глазах, из стариков превращаясь в беззаботных детей, в младенцев, в зародышей, во влюбленных и таких юных родителей, что тоже молодели, становились незнакомыми друг другу подростками, школьниками, детьми, младенцами, завернутыми в пеленки. Миллиарды миллиардов живых существ, населяющих планету Земля на протяжении целых столетий, вернулись к жизни, чтобы дойти до самого начала и исчезнуть в бесконечности небытия. И Доктор видел это, видел, смотрел, внимал, чувствовал и не мог отвести взгляда, не мог запретить себе смотреть.
   Он так надеялся, что тоже переродится, вернется к своему началу, пусть не к самому первому себе, пусть не к пятому или десятому, но хотя бы к самому себе, к такому, каким он стал на далеком сейчас Трензалоре, когда получил новый цикл регенераций, возродившись, когда должен был погибнуть. Однако, чуда не случилось, он не стал моложе, не забыл всего, что было им сделано, даже если сделано это было в будущем, которого теперь уже никогда не будет.
  - Значит, - он чуть приподнял голову, беззвучно выдыхая через приоткрытые губы и хмурясь, чтобы скрыть свое огорчение, - Такова цена?  Значит, это и есть моя плата? Память? – в голосе прорезалась хрипом горечь отчаяния, - Память о том, чего никогда не будет? Я ждал большего.
   Однако, как правильно говорится: не говори, что хуже уже некуда, потому что найдется кто-то, кто докажет, что хуже может быть. Так и он, уже поверив, что все самое худшее позади, что все вернулось как было, впервые осознал, что его Идрис потеряна. И теперь у него уже совсем другая история впереди.

   Пятнадцатиминутная поездка в машине с воющими сиренами показала, что говорить со стражами порядка абсолютно бесполезно. Эти тупые олухи совершенно не желали обращать внимание на Доктора и на его слова, а говорил он много, громко и весьма красочно, напоминая людям, кто он такой, кто его знает в верхах общества и что будет с этими бравыми служивыми, если они сей же час не остановятся и не позвонить по нескольким номерам!
   Ко всему прочему вмешивалась и Идрис, и пускай Доктор понимал, что она сейчас растеряна и потеряна, но не говорить же им прямо тут, перед зрителями, которые уже считают их парочкой психов? Но вопросы из Идрис сыпались так же, как брань и старческое ворчание из Доктора, и в конечном итоге ему пришлось обратить внимание и на женщину.
   - Нет-нет, ты все неправильно поняла, - он старался говорить мягче, но получалось, как всегда, - Ты действительно умерла, ты пожертвовала собой, чтобы спасти мир, чтобы спасти… - он морщится, кивая на водителя, - Этих. Но ты вернулась, ты снова живая, мы все смогли сделать так, как задумали! – и он улыбается, восхищенно и немного безумно глядя на женщину, - Я так надеялся, я знал, что ты не умрешь до конца, что ты сумеешь вернуться тоже, - его голос сквозит едва сдерживаемым восторгом и счастьем, - Но тебе не надо бояться, Идрис, меня не надо бояться. Я хочу помочь тебе. Я смогу тебе помочь восстановится, просто доверься мне, ладно?
   Водитель и второй полицейский, молчавшие все это время, многозначительно переглянулись, чего не заметил Доктор, а после машина резко дала по тормозам, разворачиваясь и меняя курс, уезжая в противоположную сторону.
   - Почему вы развернулись? – Доктор встрепенулся, становясь мгновенно сердитым, - Почему мы едем не в участок? Я прекрасно знаю тот район и полицейский участок совершенно в другой стороне! – как можно более «тактично» Доктор с нажимом произнес слов «в другой», - Будьте так любезны объяснить мне, почему мы едем в сторону абсолютно противоположную?!
   - Простите, сэр, но это экстренный случай. У нас четкая инструкция для таких вот ситуаций.
   - Да ну? – он с сарказмом выгибает брови, - Позвольте узнать, что же у нас за ситуация и что вы должны делать по предписанию?
   - Скоро узнаете, сэр, - водитель усмехается, а уже через несколько десятков минут машина мягко выруливает к огромным воротам.
   Ворота открываются перед полицейской каретой и под колесами мелодично шуршит гравий, да и вокруг дороги вместо домов и улиц начинают возвышаться зеленые деревья сада. Доктор, следивший за дорогой и местностью, успел заметить огромную табличку на воротах, всего лишь мельком, но этого было достаточно, чтобы прочитать про «психиатрическая лечебница имени …». И все встало на свои места. Это был провал.
  - О-о-о, смотри, Идрис, милые полицейские привезли нас с тобой прямиком домой, - обманчиво-мягкий и сочащийся едкостью голос Доктора звучал тягуче, выверено и медленно, словно бы он был змеей, что готовилась вот-вот напасть на добычу, - Только они не учли, что… - он не выдержал, повысив резко голос, - Психушка – это не НАШ дом! А ну выпустите нас немедленно!
   Не найдя ничего лучше, тайм лорд попытался открыть дверь движущейся машины, чтобы вывалиться и сбежать, вернуться к Тардис, а после, переместившись сюда, забрать Идрис и в тишине подумать, что же им дальше делать, как исправить ситуацию окончательно, как быть. Но, кажется, врачи уже были предупреждены, что пациенты едут особенно буйные и с особенно прекрасной фантазией, потому что дверь Доктор открыть сумел, но вот вывалиться ему помогли санитары, а у санитаров с буйными разговор оказался очень простым и коротким.
   Доза успокоительного на удивление слишком быстро взяла Доктора, видимо, действительно очень уставшего за прошедший год в далеком будущем. последнее, что видел мужчина – испуганные, огромные и такие прекрасные – совсем как сам Космос, сама Вселенная – глаза Идрис, его Идрис. И, к счастью, все же, первое, что он увидел спустя, кажется, целую бесконечность, были тоже огромные и глубокие глаза самой прекрасной женщины во всех галактиках.
  - Привет? – губы плохо его слушались, а голос звучал приглушенно, расслабленно и на удивление спокойно, Повелитель мягко улыбался сквозь не сошедший до конца сон, - Как дела?

Отредактировано 12th Doctor (2017-09-17 23:38:40)

+4

9

Жива. Она была жива, и это было неправильно, настолько неестественно, что едва не было противным. Постоянное, звенящее чувство неправильности происходящего, начиная со страха перед Доктором и заканчивая самим фактом своего существования здесь и сейчас. Женщина ненадолго отвлеклась от всего, пытаясь в окно разглядеть, куда и зачем они едут. Ей вдруг отчаянно захотелось вернуться в ТАРДИС. Там спокойно, там хорошо, там она будет в безопасности. Стоит лишь оказаться внутри, как весь этот кошмар закончится... Разве что она знала, что это – сладкая ложь. Перед мысленным взором появилась и пропала картинка: консоль переделана и светится красным, на полу вокруг раскиданы провода, будто внутренности раненого животного, по блестящим поверхностям которых пробегают огоньки от лампочек и кнопок. Женщина обхватила себя руками и вжалась в кресло.
- Но тебе не надо бояться, Идрис, меня не надо бояться. Я хочу помочь тебе. Я смогу тебе помочь восстановится, просто доверься мне, ладно?
Умирала, вернулась... В этом не было смысла, но она прекрасно понимала, о чём речь. Наверное, так и чувствуют себя, когда сходят с ума: бессмысленная болтовня психов становится простой и понятной, а естественные вещи, как осознание себя в пространстве и времени, постепенно теряются, утекают, как вода сквозь пальцы.
- Ладно, - эхом отозвалась она. На несколько секунд она опять забыла, кто с ней говорит – казалось, голос сам появляется в голове, не имея источника, но это ощущение очень быстро пропало. Вот он, Доктор, ворчит на людей. Всё в порядке, всё как обычно. Ещё раз, а как она тут оказалась?.. Ах да, он её убил. Убил! Господи, надо от него сбежать, как можно дальше, прямо сейчас! Идрис потянулась к ручке на двери машины, но та оказалась предусмотрительно заперта, и ещё до того, как женщина убрала руку, она вновь удивилась своим действиям.
- Психушка – это не НАШ дом! А ну выпустите нас немедленно! - прозвучало с заднего сидения, когда машина почти остановилась. Она не сразу вспомнила, что значит это странное сочетание звуков, но значение слов медленно вернулось к ней. Идрис хотела было возразить, что психушка – идеальное для неё место, что она сходит с ума, да так, что не успевает об этом ему сказать, как Доктор попытался сбежать. Она вздохнула. Вечно он сбегает! Хотя бы машину угнать не попытался... В итоге её, плавающую где-то в далёких воспоминаниях о их первой с Доктором встрече, беспрепятственно увели внутрь, куда уже утащили Доктора. Он выглядел странно, так, что она испугалась. Такой же седой, но лицо иное – как так может быть? Или это она запуталась и забыла, как выглядит её вор? От этого стало очень обидно, отчаянно обидно на несправедливость мира. Идрис поджала губы, захныкала и отказалась разговаривать со странным мужчиной, который в итоге что-то написал в белой папке – ухты, эта палка оставляет синие следы на бумаге, я люблю синий! Идрис попыталась отобрать у врача ручку, но ей не позволили и увели в палату.
Следующее прояснение рассудка было больше похоже на кошмар, чем на реальность. Она, наконец, полностью вспомнила произошедшее и осознала, что именно происходит – и не видела из этой ситуации никакого выхода. Всё было плохо, просто ужасно! Нужно найти Доктора, срочно. И выбираться оттуда, пока она ещё в состоянии хоть как-то думать. А потом придётся найти способ сделать так, чтобы Идрис сама себе не навредила, больше не убегала, и вообще... Она с ужасом поняла, что даже не представляет, как себя спасти. Но одно дело – спасать себя, это всегда самое сложное. А её вор обязательно что-нибудь придумает. И уж точно сможет украсть её отсюда.
Женщина осторожно прокралась в палату, где его держали. Буйного пациента прикрепили к кровати, и Идрис непростительно долго провозилась с застёжками на манжетах. Сознание уплывало, она это чувствовала, и страх смешивался с облегчением. Ещё немного и ей опять не будет так отчаянно страшно... Сосредоточиться. Надо продержаться ещё минутку, а потом будь что будет.
К тому времени, как Доктор очнулся, Идрис уже не было. Точнее, это была не совсем Идрис, или не совсем та Идрис, которая должна была быть. Она улыбалась, расслабленно, мягко и почти счастливо, а взгляд её был безмятежно пуст. Пальцы левой руки совершали механические, одинаковые движения раз за разом, нечеловечески и пугающе умудряясь повторять их с точностью машины. Она накручивала на палец седой локон повелителя времени, позволяла ему раскрутиться и снова накручивала на палец. Это успокаивало и напоминало что-то, что ей нравилось, что-то круглое и светлое, но она не знала, что.
- Привет? Как дела?
- ... жил один мальчик. Ему было скучно. Он думал, что это очень просто - взять и оставить всё, сбежать, и вечно развлекаться. Однажды он так и сделал. Убежал, уверенный, что теперь-то никто не посмеет поставить его в угол. Теперь его ждут одни лишь приключения. Он хотел стать героем... О, так оно и случилось, скажу я вам. Он отважно боролся с чудищами, спасая от них беззащитных. Но однажды, когда прошло столько лет, сколько вы и вообразить себе не можете, он понял, что устал. Ему захотелось вернуться туда, где начался его бесконечно долгий путь. Домой. Только вот уже не смог. Он так и остался потерявшимся мальчишкой, которому просто очень хочется домой, - монотонно бормотала женщина, путаясь в словах и продолжая смотреть в пустоту.

+4

10

-… так и остался мальчишкой, которому просто очень хочется домой, - машинально прошептал Доктор, повторяя слова, что леденили его душу, пытаясь донести до просыпающегося мозга, что же здесь не так, что снова не так, - Идрис, о, Идрис, что же я наделал.
Манжеты, отдельная палата для особо буйных, окна за решетками – все такое пустое, такая ерунда, совершенно несущественные мелочи в сравнении с той бедой, что снова настигла Доктора, как кара за все поступки, что он успел совершить в будущем, которого никогда уже не будет.
- Глупец, какой же я глупец! – он уже сидел на кровати, сосредоточенно следя за тем, как его прекрасная Идрис продолжает машинально, словно робот, повторять слова и действия, накручивая на пальцы пустой воздух, - Я думал, что моя расплата – это память, но я был не прав. Так не должно было случиться, - он потянулся было к женщине, чтобы коснуться ее щеки, привести в чувства, в слепой надежде на то, что взгляд ее станет более осмысленным, пусть и снова напуганным, - Идрис, мы все исправим. Я все исправлю, только, прошу, дай мне немного времени.
Думай. Думай, Доктор! Но мысли предательски разбегались, вынуждая гоняться за каждой по очереди, собирая в стройную очередь, выкладывая из отдельных мыслей очертания будущего стройного узора плана. План. Ему необходим был план, и это было самым сложным.
- Итак, что мы имеем, - нет, присутствие все в той же комнате в психиатрической больнице его не волновало, - Будущее исправлено, никаких катастроф не предвидится, значит, про мир можно пока не беспокоиться, - он широкими шагами измерял комнату, - Моя память осталась без изменений, я отчетливо помню все, что было, каждый свой шаг, - он остановился, глянув на притихшую женщину, - Но память Идрис пострадала, - он развернулся и прошел до двери, а после до окна, - Она уверена, что я причиню ей вред, она помнит, как я создал парадокс. Но насколько сильно повреждена память? Какие моменты сохранились, а какие были утеряны? – порывисто он вернулся к постели, обнимая женщину по лицу, приподнимая голову и заглядывая в пустые глаза, - Возможно ли восстановить поврежденное и если возможно, то как, - последнее слово он произнес с нажимом, резко выпрямляясь.
Определенно, ему не помешала бы помощь, умный совет и взгляд со стороны, чье-то отстраненное мнение, возможно, спутника, проблема только в том, что спутников Доктор уже очень давно не брал и даже не хотел думать о таких проблемах. Снова обратиться к Мастеру? Нет, это будет слишком большой честью, да и долг станет непомерно большим, что не расплатиться. Может, все-таки взять спутника? Ввести в курс дела, все рассказать, нарисовать, если потребуется!
- Это похоже на план! Найдем спутника и…, и кто же у нас тут есть? – новый рывок, распахнуть дверь и…
Коридор оказался полон людьми: одни бродили бесцельно вдоль стен, глядя в пустоту и не различая ничего вокруг, другие сидели на полу прямо у дверей своих палат, держась за голову и раскачиваясь из стороны в сторону, иные прыгали на месте, кидали в стену невидимые мячики, ловили несуществующих бабочек, пели или смеялись без причины, играли и говорили с придуманными друзьями. Доктор, оценив окружение с самым невозмутимым видом, закрыл дверь обратно, оставшись в комнате. Спустя секунду размышлений он еще и придвинул к двери стул, подпирая дверную ручку.
- Забудь, что я только что сказал, - взгляд повелителя времени упал на оконное стекло, в котором отражался он сам, осунувшийся, постаревший, уставший, наряженный в белоснежную хлопковую и длинную рубаху, скрепленную на спине ремешками.
Нахмурившись, он подцепил пальцами подол рубашки, растирая ткань, после попробовал ее на вкус и понюхал, скривившись в недовольстве:
- Наглая ложь! В этом стопроцентном хлопке 70 процентов полиэстера!
-…Ему было скучно. Он думал, что это очень просто - взять и оставить всё, сбежать, и вечно развлекаться. Однажды он так и сделал...
Слова, пронизавшие тишину комнаты, заставили Доктора содрогнуться, оборачиваясь и глядя на Идрис так, словно той не должно было здесь быть, словно она – ошибка и недопустимый элемент, неисправность, которую он так любил и которую надо срочно устранить. Он смотрел на нее с ужасом, смотрел с восхищением, смотрел с опасением и пониманием.
- Вот оно, - осторожным крадущимся шагом он приближался к ней, на полусогнутых ногах, вытягивая впереди себя руку и внимательно слушая, что бормотало себе под нос то существо, что недавно было живой Идрис, - Ну конечно, это не лишено логики, стоит… проверить…
Что именно стоит проверить и что за идея родилась в его голове, он уточнять не стал, как и всегда, сохраняя тонкую грань неопределенности и загадки, головоломку, которую он сам закрутил и которую сам же раскрутит, в конце поясняя свою гениальную затею простыми словами и показывая, как же проста была придуманная сложная схема действий.
- Мне надо выбираться отсюда! – он потянул с себя рубашку, выбираясь из чрезмерно белой ткани, оставаясь в неглиже и оглядываясь, - Где моя одежда? Куда… Куда они дели мою одежду?! – в голосе прорезалось возмущение незаконными действиями по отношению к нему, но, увы, одежды нигде не оказалось, зато пустой взгляд Идрис стал более сознательным, - Они забрали мои вещи! – он развел руками, ища поддержки у подруги, но встречая только ее округлившиеся глаза с немым вопросом «Что, опять?!».
Дальнейшее ворчание не поддавалось переводу, пока Доктор влезал обратно в рубашку, стараясь смириться с тем фактом, что ему придется пока что расхаживать в таком виде пациента и тут, и по городу.  Но главнее всего было сейчас суметь выбраться, прокрасться мимо врачей и охраны, впрочем, идея пришла сама собой, основываясь на прошлом и уже пережитом опыте: окно, окно всегда было лучим способом откуда-то сбежать. Так что все утыкалось только в наличие окна без решетки.
- Идрис, - он опустился перед женщиной на корточки, заглядывая в глаза, - Мне нужно будет сходить за Тардис, переместить ее сюда, чтобы мы с тобой могли отправиться в маленькое приключение. Тебе понравится, я обещаю, будет интересно и совсем не опасно, - он говорил вкрадчиво, понимая, что каждое слово может снова вызвать страх и недоверие, - Но тебе придется дождаться меня тут. Здесь много людей, опытных и знающих врачей и охраны, они наверняка меня будут искать, - ну не говорить же ей, что это ради ее же безопасности, - Тебе придется меня прикрыть, заморочить им голову, что я не сбегал и нахожусь где-то внутри этого здания, понимаешь?
Короткий кивок, вроде бы обозначавший ее согласие, и Доктор оставил подругу в палате, выбираясь в коридор, как вор и опытный беглец, пробираясь среди толпы сумасшедших психов, стараясь сливаться с ними, прикидываясь таким же, изображая из себя существо одухотворенное и не от мира сего, но вовсе не буйное, нет-нет, он мирный и покорный, никому не причинит вреда, и цель его всего лишь вон то милое окошко, распахнутое ради свежего и теплого воздуха, и вот в это окошко он просто хочет выглянуть. Да-да, вот так вот просто он выглядывает, а то что он уже со всех ног бежит, пересекая двор до забора и сигая через забор с резвостью молодой лани – это пустяки, никто не увидел, камеры не засекли, врачи смотрели в другую сторону, а то что психи подняли шум, так это они просто помешались, затмение солнечное случилось или буря магнитная, почему ему, Доктору, знать, что на них нашло, его тут вообще уже след простыл.
Однако, бегать по городу в таком виде он все же не рискнул, сделав гораздо проще: он просто остановил ближайшее такси, прикрикнув на водителя, чтобы жал на газ и летел скорее вперед, туда, куда указывал Доктор, на ту тихую улицу, где он оставил свою собственную машину.
- Включить вентиляцию! – он ворвался внутрь Тардис, подобно урагану, захлопывая дери и прямиком кидаясь к консоли, - Мне нужна пустая комната, огромная ничем не занятая комната! – пальцы перебирали кнопки, ища необходимое помещение нужных размеров, - А теперь настроим размерность дименсиональным конвертером, запустим молекулярный нанопреобразователь… Вот так! Запустим дематериализатор, а теперь нам понадобится телепатическая схема, немного нагреем процессор и… - он с замиранием сердец остановился напротив телепатического интерфейса, погружая в приятное тепло пальцы.
Сосредоточившись и отчетливо представив, что ему необходимо сделать, он постарался расслабиться, вслушиваясь в такие родные звуки его Тардис. Все, что было необходимо Доктору сейчас, так это поместить одну психиатрическую больницу со всем ее персоналом внутри Тардис, забрать все здание, как когда-то сделали джудуны, украв больницу, в которой ему довелось задержаться и встретить Марту. Зачем? Все просто: просто Доктор не мог оставить Идрис одну и сам сбежать разруливать ситуацию, подруга была нужна ему рядом, но просто потащить ее с собой повелитель времени не мог, опасаясь навредить или потерять ее, а в больнице Идрис была бы под надежной охраной и защитой, врачи не позволят ей сделать больно ни себе, ни другим. Ведь все логично, да?
- Ага! Готово! – отчет компьютера оповестил, что больница успешно помещена в соседнюю комнату, изолирована и заблокирована от внеплановых попыток покинуть кем-то пределы комнаты без разрешения на то самого Доктора, - А теперь мы отправимся в одно уже известное нам место, - не убирая рук от интерфейса, Доктор как можно отчетливее вспомнил ту иллюзию, что однажды узрел в маленькой сфере, а после и то странное место, в которое перенеслись они с Идрис, ища похищенных детей, и того мальчика, что их похищал, - Ищи его, нам нужен именно этот негодник. Всего один.
Системы перемигнулись, давая краткий отчет о том, что ведется поиск и что это займет какое-то время, а пока Тардис будет пребывать в состоянии дрейфующего полета где-то в пространстве, не пересекая ни на секунду тот момент времени, из которого они исчезли. Зато у Доктора было время. И потратить это время он собирался на то, чтобы обеспечить себя максимально эффективной поддержкой в поисках маленького шарика, напоминающего каждому что-то сокровенное и свое, а для этого Доктор решил использовать тех самых психов. А что? Все людям развлечение.
Когда он вернулся в больницу, то не обнаружил там ни малейшего намека на переполох, все было так спокойно и безмятежно, словно бы он и не похитил целое здание, поместив его внутри своего космического корабля. Кажется, люди даже не поняли, в чем их обвинять было совсем бы глупо, ведь комната успешно адаптировалась и имитировала шумящий вдалеке за окнами город, небо и теплое солнце, лучи которого вполне реально можно было ощущать на коже. Возможно, оно и к лучшему.
- Друзья! – пробравшись по зданию до общей комнаты сбора, он залез на стол, чтобы быть выше остальных, - Друзья. Минуточку внимания! – он помахал врачам, настороженно глянувшим в его сторону, - Скажите, знаете ли вы, что такое иллюзия? Нет? Иллюзия – это обман, заблуждение, это нечто, что нам кажется, - он сложил пальцы кончиками вместе, а после просто переплел пальцы в замок, готовясь к лекции, - Иллюзия – это реальный объект или место, искаженное в нашем восприятии с допущением свободной и неоднозначной интерпретации, - говорил он совершенно серьезно, впрочем, не видя должной реакции в глазах слушателей, совсем как в годы его преподавания, - Это ошибка, - он сделал паузу, заостряя внимание на слове «ошибка», - Ошибка восприятия, вызванная неточностью, неадекватностью процессов неосознаваемой коррекции зрительного образа…
Тут его посетила прекрасная мысль, что люди, его окружающие, не в состоянии понять, что он им пытается донести и что говорить следует совершенно иначе, вероятно, как с маленькими детьми, не способными быть взрослыми и живущими действительно в своих собственных мирах.
- Короче, - он взмахнул руками, меняя тактику и стараясь зажечь в улыбке и глазах пламя, - У меня есть потрясающее предложение сыграть в крайне интересную игру. Вы получите максимум веселья, заряд бодрости и здоровую дозу адреналина. Сейчас, в эту самую минуту, мы с вами парим где-то в неизвестности, между пространством, замершие в одной точке времени, - и он горел, горел азартом и тем самым адреналином, от которого сердца стучали так, что закладывало уши, - Но! В любую секунду это парение прекратится. О, а если вы дадите мне вот эту странную палку, - Доктор увидел в руках одного из пациентов свою отвертку, указав на нее и поманив к себе психа, - То я даже скажу, когда именно, - на удивление, псих легко отдал непонятную штуку Доктору, а Доктор в свою очередь показал «фокус», заставив отвертку жужжать и светиться, - Три, два, один! Итак, прямо сейчас мы с вами оказались где-то, вероятно, в ограниченном помещении, полном игрушек, книг, разломанной мебели, качелек и детских горок, - он направил отвертку вверх, снова жужжа и получая странные отчеты о месте их нахождения, - А, может быть, мы вообще оказались непонятно где, но совершенно точно где-то здесь есть одна маленькая сфера, невзрачный шарик, в котором каждый из вас сможет увидеть целый мир, - он вдохновлялся все больше собственной речью, заражая, кажется, уже и самих врачей, - Ну или тут где-то есть мальчик, который отчаянно не согласится отдать сферу кому-то из вас. И наша задача эту сферу отобрать и отдать мне.
Теперь оставался вопрос: как вывести толпу психов из больницы через консольную и впустить их наружу, заставив искать то, что было необходимо ему, Доктору. Впрочем, этот вопрос как-то странно решился сам собой, потому что толпа слушателей активно заволновалась, требуя пустить их на волю и совершенно не обращая внимания на разгалдевшихся врачей.
- Итак, многоуважаемые мои психи, прошу за мной! – с этими словами Доктор вышел в окно.

+3

11

Она повторяла ту историю снова и снова, не понимая ни слова, они давно уже стали пустым звуком. Тело было зациклено на простых действиях, когда побеждённый и поверженный в безумие разум отступил, позволяя Идрис хоть немного отдохнуть от происходящего. Её, настоящей её, не стало за секунды до того, как Доктор очнулся, но это было уже так не важно! Она всё равно уже сделала всё, что могла – подарила ему свободу действий, и дала единственную существующую подсказку о том, как её можно спасти. Хотя бы попытаться. А на что ещё стоило потратить время? На прощание? Оно, кажется, и так уже состоялось. Она его не помнила, но почему-то была уверена, что оно было. Или будет. Да и нужно ли им оно?..
Тело безучастно слушало Доктора, с трудом, медленно переводя на него взгляд и изредка моргая. То, что она видела, издавало звуки, иногда немного похожие на те, что выговаривала она сама. Это было забавно, но не настолько, чтобы хоть как-то на них реагировать, так что женщина – то, что от неё осталось, – только лишь продолжила повторять те звуки, совершенно не понимая, что это и зачем она это делает. Она, впрочем, и не задавалась никакими вопросами, и весь её интерес вместе со вниманием очень скоро снова пропали.
А потом, наверное, что-то изменилось. Двигающаяся и говорящая фигура оказалась рядом и почему-то стала меньше – Доктор как раз опустился перед Идрис на колени, объясняя ей, что он собирается сделать, обещая помочь, но... Женщина запоздало опустила к нему голову, по-прежнему рефлекторно следя глазами за единственным перемещающимся объектом в помещении. А потом он куда-то пропал и его долго не было...

***

ТАРДИС снился сон. Нет, не совсем так. Сон снился Идрис, которая, потеряв связь с телом после того, как освободила Доктора, погрузилась в мир грёз. Там, не осознавая нереальность происходящего, она снова умерла, совсем как тогда, в неправильном, неисправленном мире как раз ради его спасения. Опять было и обидно, и страшно – но, пожалуй, не так страшно, как могло быть.
Но дальше всё изменилось. Она проснулась в тёмной комнате на своей кровати, как и тогда, но не успела убежать от Доктора. На них никто не обратил внимания – подумаешь, просто мужчина успокаивает женщину в слезах! Всякое бывает в жизни, прохожие отводили взгляды, не желая быть случайными свидетелями чужой драмы. И никто не стал звать на помощь, их не увезли в лечебницу, и... С каждой мелкой деталью история спасения Идрис менялась всё больше: вот она успела нормально рассказать ему, что она вспомнила про мальчишку со сферой, которому она когда-то давно рассказывала сказку о герое – Докторе, – который вовсе не герой, а такой же потерявшийся мальчишка, и именно поэтому только он один сможет всех спасти. Пока она ещё была в сознании, они с Доктором успели его найти, – о, чудо! – пришелец по доброй памяти не стал им препятствовать, по доброй воле отдам им старую сферу. Всё равно теперь он сделал себе новых игрушек, и она ему больше не нужна. И всё снова стало хорошо, совсем как раньше, только они с Доктором больше не спорили, живая ли она, потому что каждый нашел для себя ответ. И, и, и...

***

Она моргнула, и мир вокруг прояснился. Глаза немного щипало – кажется, тело уже давно забыло о необходимости моргать. Но всё это было крайне неважно по сравнению с тем, что она понятия не имела, где находилась. Ведь только что требовала от Доктора стереть во-о-о-он то пятнышко с временной колонны, потому что кто-то – интересно кто и зачем? – умудрился оставить на неё отпечаток пальца. А потом она моргнула и ни Доктора, ни консоли уже не было. Была только комната с пустой кроватью, на которой покоились ремни, которые кого-то на ней должны были удерживать. Женщина ещё не успела осознать и решить, что же именно только что случилось, но в груди уже просыпалось тянущее, леденящее сердце ощущение чего-то плохого, ставшее таким привычным за последнее время. Дверь в комнату оказалась надёжно заперта.
- Доктор? - тихо позвала Идрис, но никто не отозвался, хоть снаружи и было слышно какие-то звуки.
Она постепенно начинала вспоминать, где она. Больница. Их с Доктором сюда привезли после того, как... Нет! Быть того не может. Всё ведь было не так, совсем немножко, но иначе. Это, наверное, сон. Просто плохой сон! Доктору надоело с ней спорить, и он выключил тело, а это – побочный эффект, так бывает. Сейчас всё это исчезнет, а потом она обязательно проснётся там, где всё закончилось хорошо, и покусает кое-кого за такую наглость. Но шли минуты, мерно тикали часы где-то за дверью, но она не просыпалась.

+2


Вы здесь » Doctor Who: Night terror » Экскурсия по Террору » Большое, сложное слово, но настолько грустное.