Doctor Who: Night terror

Объявление

Обновление хронологии, запись в сюжетный квест, помощь форуму активностью и развлечениями, чистка эпизодов и многое другое.
Солнечный ветер неизменно прибивает к берегам обломки старых кораблей и заблудших душ, одни берега опасны настолько, что лучше погибнуть в шторм, чем оказаться на этой суше, другие же, наоборот, приветливы и дружелюбны, как наш. Так пусть судьба принесет тебя к нам, пусть волны холодной космической пыли не поглотят тебя в дальнем пути, пусть Космический Нептун окажется к тебе благосклонен, а Прокламация Теней не занесет в список преступников. Держись до последнего и не отпускай. Geronimo!
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru
- Я есмь ужас, летящий на крыльях ночи и сеющий ужас по все вселенной, великий и непобедимый! Для пущего эффекта Рэймонд взмахнул полами плаща.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Doctor Who: Night terror » Экскурсия по Террору » Troða Halir Helveg


Troða Halir Helveg

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

» Troða Halir Helveg* «

http://d.zaix.ru/57Cv.png

» В ГЛАВНЫХ РОЛЯХ «
3th Raymond & 12th Master
» ДЕКОРАЦИИ «
Задолго до Войны Времени, планета Авалон.
» А ДЕЛО БЫЛО ТАК «
На что способен тот, кто в один миг утратил весь смысл своего существования? К чему подтолкнёт горе и куда может привести жажда отмщения?
Подходящий для такого дела повелитель времени с правильной на то мотивацией и в царство мёртвых явится, и самого Лорда Тьмы там отыщет. А уж к чему это приведёт – скоро увидим.


Сурт едет с юга
с губящим ветви,
солнце блестит
на мечах богов;
рушатся горы,
мрут великанши,
в Хель идут люди, *
расколото небо.
          «Старшая Эдда»

[AVA]http://d.zaix.ru/57nu.png[/AVA]
[STA]Blind[/STA][SGN]

The twilight of the Gods. There will be three years of terrible winters… And summers of black sunlight. People will lose all hope and surrender to greed, incest and civil war.

http://d.zaix.ru/57D3.gif

[/SGN]

Отредактировано Raymond (2017-12-01 00:05:38)

0

2

Что должен делать порядочный агент Небесного Вмешательства, когда ему поручают ответственное задание: стереть целую планету из космического пространства? По идее, он должен неукоснительно следовать инструкциям и доложится о своём успехе в срок.
Что сделал Рэймонд, когда Лорд-Координатор указал цель – обитаемая планета Авалон – и вынес непоколебимую директиву: уничтожить? Самовольный оперативник нарушил прямой приказ и спрятал целый необъятный мир между двумя секундами до апокалипсиса.
Что есть две секунды для того, кого через пару секунд ожидает мгновенная смерть? Практически ничто. Краткое мгновение, чтобы осмыслить собственную участь и сожалением спросить себя: «неужели на этом всё?»
Что есть две секунды для мудрого таймлорда, имеющего в своём распоряжении новейшую модель машины времени? Практически всё. Безграничный простор для возможностей, новые идеи, перспективы и целые жизни, сменяющие друг друга из поколения в поколение.

Рэй спас этих людей. Людей, обречённых повелителями времени, могущественными и всезнающими, на погибель. Такова была воля Лорда-Президента и Высшего Совета – кучки титулованных аристократов, в глаза не видевших ни Авалон, ни обитавших на нём людей – на основании прогноза Галлифрейской Матрицы и во избежание повреждения Паутины Времени. Именно так эти умные дядечки и сказали. Уничтожение Авалона – необходимость, которая предотвратит дальнейшую катастрофу, куда более ужасающую по своим масштабам. Чтобы предотвратить большее зло, кому-то придётся совершить зло меньшее. Красиво звучит, не так ли? И как повелитель времени, Рэймонд прекрасно понимал и всецело разделял необходимость совершить ужасное во благо. Но… Оперативник АНВ видел Авалон собственными глазами.
Он видел сшитое неведомыми демиургами лоскутное одеяло, в которое словно бы укутали целую планету. Здесь стеклянные пустыни граничили с непроходимыми зарослями экзотических трав, а пурпурные волны бескрайних морей шумно плескались у изумрудных берегов. Каждый такой лоскуток имел уникальный узор и яркую палитру, контрастируя и выделяясь на фоне остальных, а вместе они, как и положено одеялу, сочетали в себе несочетаемое, представляя собой упоительное зрелище. Рэй влюбился в это удивительное место с первого взгляда. Но ещё больше полюбил он людей, тут обитавших.
Тогда оперативник нарушил все мыслимые и немыслимые запреты, пошёл против воли руководства и спас Авалон, заморозив его во времени и укрыв от всего остального мира. Повелители времени и не заметили подвоха – планета действительно исчезла, а не её месте образовалась всепоглощающая сингулярность.  К несчастью, агент Рэймондралонумрелундар не смог покинуть гравитационной ловушки. Шансов выжить при таком раскладе не было никаких. Повелители времени сочли одного из лучших своих агентов мёртвым.
Но Рэймонд оказался живее всех живых, обманул начальство, инсценировал свою смерть и взял себе пожизненный отпуск. Отныне Авалон был отрезан от остальной Вселенной, а потому становилось крайне проблематично попасть на его поверхность или покинуть пределы планеты.
Рэя вполне устраивали подобные перспективы. Более чем. Он устал. Устал от Галлифрея, устал от этих надменных аристократических физиономий в Совете, устал неукоснительно выполнять смертельные задания и в точности делать именно то, что ему говорят. Даже, если это противоречит всем Законам Времени, принципам морали и этики, его собственной совести, в конце-то концов. Но больше всего ему надоело не знать. Ничего не знать! Пребывать в абсолютном неведении, довольствуясь расплывчатыми формулировками: «так было предсказано Матрицей», «мы видели это в Паутине Времени», «нужно изменить детали некоторых событий, чтобы ход истории шёл в верном направлении».  Но Рэймонд не имел доступа ни к Матрице, ни к Нитям; он не знал, какой ход истории верный, а какой – нет. Ему не ведома истинна. Он – пешка в руках правителей Галлифрея. Вся правда сосредоточена за дверьми секретных заседаний между немногочисленных участников древних галлифрейских обрядов. И с каждой выполненной миссией, с каждой загубленной судьбой, с каждой смертью и с каждым вмешательством в течение времени, Рэймонд каждый раз задавал себе одни и те же вопрос: какова была правда на этот раз? Была ли она вообще? Или Лорду-Презеденту попросту мешалась та цивилизация, которую Рэймонд, прикусив язык, загубил собственными руками. А смерть того человека точно оказалась угодна Паутине Времени? Или несчастный попросту переступил дорогу кому-то из числа прайдонской аристократии? Идеальна ли система управления Агентством Вмешательства? До сих пор ли преданны члены Высшего Совета той Идеи, которую заложили в основу общества Рассилон, Омега и Другой? А может быть система уже давно прогнила? Аристократия слепа и коррумпирована, а Совет и Лорды пользуются доступной им властью в личных целях? Ведь не случайно в глазах всей остальной Вселенной Галлифрей всё чаще предстаёт неким пережитком прошлого, ненужным анархизмом, а подчас даже угрозой, которую следует немедленно устранить.
Рэймонд запутался. В себе, в Галлифрее, в собственных убеждениях. Он не мог продолжать слепо следовать сомнительным приказам.
И был таков.

***
Аромат жаренных кофейных зёрен заставил Рэймонда продрать глаза и лениво оторвать своё тело от пастели. Хотя бы на половину. Никогда ранее таймлорд не позволял себе полноценный шести- или даже семичасовой сон, но на Авалоне экс-оперативник и не на такое оказался способен.
- Уже проснулся? – проворковала Астрид, усаживаясь на постель с чашкой ароматного напитка. – Я приготовила тебе… – Девушка запнулась и прикусила губу, задумавшись. – Как ты это называешь? Кофе! Точно.
- Спасибо. – Улыбается. Вполне искренне.
Рэймонд сам отыскал в саду эти ягоды, принёс домой и предложил Астри обжарить, а затем сварить зёрна. Удивительно, но итог превзошёл все ожидания таймлорда. Мало того, что это действительно было кофе, так оно ещё и парочкой уникальных, так сказать, инопланетных свойств обладало: было синим и пахло ежевикой. Но в остальном – вылитое кофе, точно-точно! Рэй знал о земных напитках не понаслышке.
Астрид улыбнулась, ловко отбирая из рук повелителя времени недопитую чашку и отставляя её на полку. Рэймонд хотел было начать возмущаться, но его вовремя заняли кое-чем поинтереснее, чем утреннее кофепитие.

Повелитель времени, кажется, попал в рай. Или Эдем. Хотя с тем же успехом можно вспомнить про Элизиум и Вальхаллу – смотря какой мифологии придерживаться. Последняя аналогия Рэю особенно нравилась в свете всего пережитого. На его век выпало достаточно битв. Он заслужил этот отдых и неистово наслаждался им. Так, будто бы и не жил никогда до этого самого момента.[AVA]http://d.zaix.ru/57nu.png[/AVA]
[STA]Blind[/STA][SGN]

The twilight of the Gods. There will be three years of terrible winters… And summers of black sunlight. People will lose all hope and surrender to greed, incest and civil war.

http://d.zaix.ru/57D3.gif

[/SGN]

Отредактировано Raymond (2017-12-01 00:05:25)

+2

3

Разве не приятно, когда у тебя есть верный товарищ и сподвижник на все времена, готовый на всё, чтобы выручить тебя в затруднительной ситуации, всегда принимающий твою сторону и сразу приходящий на любой зов о помощи? Ведь так великолепно, как твой друг детства искренне печётся о тебе и пытается быть в курсе всех твоих дел? Подобная верность невознаградима, но достойна быть воспетой в веках!
И какое разочарование знать, что ты считал своим близким существом предателя. Хотя, какой ещё реакции стоило ожидать? Доктор уже давным-давно выразил свою позицию в отношении бывшего приятеля, и прискорбное состояние Мастера ничуть не тронуло его. Доктор хотел избавиться от обузы, напоминающей ему о прошлом, и назвал бывшего одноклассника чудовищем, забыв и то, как восхищался им в академические годы, и все их взаимные обещания, и то, как бросил когда-то, собственно, и вынудив Мастера в конечном счёте превратиться в тот медленно умирающий полуразложившийся одр, что он и представлял собой вплоть до нынешнего момента... Ну, да ничего. Доктор не сможет ускользать постоянно. И эта идея поддерживала Мастера в сознании, давала ему силы двигаться, что-то планировать, сражаться. Его просто обязано хватить до минуты свершения возмездия над вероломным лжецом Доктором! Неважно, какую цену за это придётся заплатить, тем более, что Мастер имел привычку заставлять других отвечать по его счетам.
Он не щадил себя, и ещё менее был склонен щадить всех остальных. Ярость, ненависть, ощущение разложения заживо... Одиночество, желание вынудить каждого из тех, кто ещё ходит, улыбается и дышит, погрузиться в его боль, растоптать их надежды, уничтожить их органы восприятия мира, чтобы не радовались солнцу, небу, красивой музыке и вкусной пище - всему тому, что Мастеру теперь стало недоступно. Да просто одно то, что они вместе, а он - отдельно, и тот, в кого он в самой глубине души всё равно до последнего верил, сбросил его в пропасть, лишив возможности добиться нормальной регенерации, пусть не целого нового цикла - ну, хоть одной... Всё это приводило в бешенство. Если не любят, то сочувствуют кому угодно, кроме него! Зная это, Мастер избрал тактику террора и устрашения на Галлифрее, но потерпел поражение, а отмирание клеток тела продолжалось. Процесс уже перевалил за половину, и Мастер впервые в ужасе допустил возможность собственного конца. Вот только это лишь делало его в несколько раз более опасным - Мастер цеплялся за жизнь со страстью истинно одержимого. Он не хотел исчезать, и не хотел отпускать Доктора жить, как ни в чём не бывало, не поставив того на колени и не выбив раскаяние. И каждая гибель на пути Мастера была образным плевком в лицо Доктору. Пощёчиной. Того ведь задевало наличие невинных жертв, появившихся в результате его ошибок. Да и вообще, понимать, что всё происходит лишь потому, что он, Доктор, существует, не станет ли пыткой для его понятия о совести? Ах, значит, Мастер бессердечный омерзительный монстр, который во всех своих бедах сам себе зло? Значит, Доктор считает его испорченным настолько непоправимо, что уладить дело иначе, чем физическим устранением, даже не пытается? Мастер превратился в ходячего мертвеца, преследуя его, а преследовать пустился, потому что Доктор осудил его методы, отверг его и объявил величайшим космическим негодяем! А Мастер так и не научился обходиться без своего Теты, он тянулся к нему, несмотря ни на что, и рассчитывал... Быть услышанным? Понятым? Принятым без морализаторских лекций и попыток перевоспитать? Достучаться во что бы то ни стало, даже если надо вышибить из Доктора дух и загнать его в угол!
Мастер знал, что Доктора пугал и отвращал выбранный им путь насилия. А разве имелись альтернативы? Где-то Мастер, ещё будучи совсем молодым, вычитал, что насилие - последнее прибежище беспомощного, что этот метод используют лишь слабые. Сильным не нужно самоутверждаться за счёт унижения, мучений и убийств окружающих. Но разве он не слаб? Носится, будто невменяемый фанат или почуявший сенсацию журналист, по Вселенной за тем, кому не нужен и не интересен. Требует внимания. И разве тот, кто даже повернуться лишний раз избегает, потому что каждый шаг, каждый жест и поворот головы истязают её, как не способна ни одна дыба, не пал до самого дна ничтожества?

"Кислород. Ему не хватает кислорода, лёгкие разрываются, будто их оболочка создана из целлофановой плёнки или тонкой бумаги. То есть, конечно, это Мастеру лишь мерещится, но от такого понимания лучше не становится ничуть. Сколько бы он ни хватал воздух ртом, пытаясь успокоиться - этого слишком мало. У него нет выбора, кроме как медленно, отвоёвывая у обморока каждый дюйм расстояния до контрольной панели.
Невообразимо для него прежнего - то, что давалось как элементарное, легко и непринуждённо, даже между делом, выросло до настоящего испытания.
Страшная лапа, на руку больше и вовсе не похоже, вцепилась в рычаг. Мастер со сдавленным стоном сквозь зубы подтянул себя к консоли и дёрнул за него. Временной ротор ТАРДИС заработал, как и полагалось, это же не машина была сломана, а сам Мастер. Не его прежняя ТАРДИС, конечно, но, в отличие от Доктора, Мастер не питал ни малейшей сентиментальной привязанности к какой-то конкретной. И уж подавно ему на это наплевать, когда душу снедает свирепое, необузданное бешенство.
- ДОКТОР! - хрипит Мастер, надрывая и без того саднящие голосовые связки. - БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ДОКТОР!!!
Это больше смахивает на рычание, чем на речь адекватного разумного индивида."

И его трясло от этих воспоминаний, и подмывало вцепиться в глотку Доктору, переломать руки и ноги, выцарапать глаза. Вот только Доктора в пределах досягаемости не наблюдалось.

***

На его удачу, ментальная сила таймлорда ещё не прекратила служить ему. Даже, кажется, подпитываемая всеми этими эмоции, пусть и негативными, она изрядно возросла. Кроме ума, Мастеру ничего не осталось. Ума... И некоторых технологий. Украденных, само собой.
Он не ожидал лишь одного - что угодит на планету, где уже обитает таймлорд. Неизвестный Мастеру прежде... Что же, не жаль будет сломать и пополнить им коллекцию игрушек. Впрочем, Мастеру и так была давно неведома жалость - чрезмерная при нынешних обстоятельствах его бытия роскошь. Нет, напротив, он с некоторого этапа упивался тем, что вытворял.
Ну, что же, надо поздороваться. Мастера ведь воспитывали вежливым и предупредительным. Выдержка и самоконтроль. Даже если в груди рассыпаются в прах Галактики, а мысли только о кровопролитии.
Дождавшись, пока девушка покинет уютную спальню, кажется, супружескую - фи, какая пакость это ваше межвидовое скрещивание! - Мастер отправил лёгкий, ненавязчивый мысленный посыл соотечественнику.
- Здравствуйте, милорд. Для меня будет большой честью познакомиться с вами ближе. Но, для начала, нам ведь не нужны нежелательные помехи, не правда ли? Я заметил рядом с вами весьма приятную женскую особь. К моему искреннему сожалению, мне пришлось немного на неё повлиять... Не волнуйтесь, она ушла быстро и не успела испугаться. Считайте это милосердие жестом моего уважения к вам.
И, не удержавшись от соблазна, Мастер расхохотался. О, это действительно подняло ему настроение!
А на пороге дома лежала навзничь, раскинув крохотные ручки, миниатюрная, будто кукольная, фигурка привлекательной девушки, отворившей дверь не тому. Сжиматель Материи не ведал промахов.
Более того, ею одной всё не ограничилось. Прохожие на улице один за другим уменьшались, порой с удивлённым аханьем, а иногда не успевая даже и вскрикнуть. Мастер старался вовсю, найдя себе оппонента и устраивая для него целое представление. И он почти всерьёз был уверен, что оказывает услугу. Таймлорд не должен путаться с низшими расами! Перенимать их привычки и распорядок, становиться одним из них! На примере Доктора Мастер отлично заметил, как опускаются представители их народа, излишне тесно якшаясь со всяким отребьем.

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/DUkpG.jpg[/AVA]

+2

4

- Здравствуйте, милорд. – Телепатическая связь вывела Рэймонда из полудрёмы. – Для меня будет большой честью познакомиться с вами ближе
«Повелитель времени! – паническая мысль пробудила чувство опасности, которое, в свою очередь, заставило Рэя вскочить на ноги и молниеносно выхватить из-под подушки смертоносный стазер. – Неужели они обнаружили временную аномалию и раскусили мой обман? Выслали отряд зачистки? Кого же в таком случае прислали за мной?»
Рэймонд схватил с тумбы свою одежду и накинул её на себя, приглядывая наиболее выгодные позиции для удерживания обороны. Экс-оперативник до последнего держал телепатическое молчание, не смотря на всю болтовню своего потенциального противника:
«Но, для начала, нам ведь не нужны нежелательные помехи, не правда ли? Я заметил рядом с вами весьма приятную женскую особь. К моему искреннему сожалению, мне пришлось немного на неё повлиять... Не волнуйтесь, она ушла быстро и не успела испугаться. Считайте это милосердие жестом моего уважения к вам».
- Что ты с ней сделал, ублюдок?! – не выдержал он, поддавшись чувствам.
Телепатическая связь плохо подходит для того, чтобы передавать на расстояние эмоции. Но в этот раз страсти пылали столь явственно, что Рэймонду оказалось очень просто ощутить и прочувствовать всем своим сознанием искреннее веселье ублюдка, вторгшегося на чужую территорию; а его собеседнику – гнев. Пожалуй, этого от Рэя и ждали. Потерять контроль, поддаться чувствам. Чёрт. А ведь сколько его в АНВ учили сохранять спокойствие при любых обстоятельствах.
Больше никаких телепатических сигналов не было. Зловещее молчание и абсолютная тишина. Однако Рэймонд продолжал ощущать присутствие своего собрата где-то в непосредственной близости. Рэй чертыхнулся и покинул укрытие, активируя летальный режим стазера. Таймлорд медленно двигался вдоль собственного дома, спиной прижался к стене и украдкой выглянул в окно, держа оружие наготове. Во дворе было пусто.
«Это западня. Оставайся в безопасности, идиот! В доме за тобой сохраняется преимущество, а на открытом пространстве ты станешь лёгкой мишенью!»
Глас рассудка буквально выл где-то в потёмках разгорячённого сознания повелителя времени. Но другая мысль перекрывала все прочие: Астрид в опасности.
Рэймонд распахнул входную дверь, укрывшись на пороге дома и наставив стазер в пустоту ухоженного дворика. Никого. Кроме небольшой куколки на обувном коврике.
- Что за?.. – тихо прошептал оперативник, нахмурив брови.
Он наклонился, подобрал игрушку, предчувствуя недоброе. Присмотрелся. Понимание не заставило себя долго ждать, с ужасом обрушившись на голову повелителя времени. В его руках находилась Астрид. Маленькая копия себя прежней. Вернее, уменьшенный оригинал, сжатый до размеров игрушки. Ещё совсем недавно живой человечек. Его человечек, с которым Рэй планировал провести весь остаток как минимум этой своей жизни. За другие свои регенерации повелитель времени не в ответе, но почему-то он был уверен, что ни одно его воплощение не останется равнодушным к этой очаровательной девушке. Она… Ведь она…
Она была мертва.

Астрид первой обнаружила Рэймонда на Авалоне уже после того, как он вознамерился уничтожить планету, а затем, в последнею секунду, спас всех. В их встрече, впрочем, не было ничего романтичного. Скорее наоборот. Повелитель времени едва успел открыть сингулярность, нырнуть в ядро планеты, создать парадокс и переместить себя из ТАРДИС на поверхность Авалона. С последним пунктиком его самоубийственного плана вышел небольшой казус: из-за влияния временной аномалии прыжок в пространстве едва ли не завершился расщеплением Рэймонда на атомы. К счастью, обошлось, но упавший с неба прямо под ноги Астрид таймлорд по своему виду скорее напоминал труп, чем способное к жизнедеятельности существо. А тут ещё и зарождающиеся сомнения касательно того, как быть с главным виновником всех трагических событий минувших дней. И дней грядущих. С планетой начинало творится нечто необъяснимое, и никто, кроме израненного повелителя времени, не мог объяснить, что их теперь ждёт.
Астрид пощадила Рэя, приволокла к своему жилищу на какой-то тележке, кажется, предназначенной для транспортировки навоза, и оказала посильную помощь. Женщина была неплохой по здешним меркам знахаркой, а остальное сделала физиология её пациента. К тому времени, когда Рэй пришёл в себя, авалонцы поняли, что апокалипсис им больше не угрожает, но всё равно питали подсознательный страх к инопланетянину, способному одним щелчком пальцев уничтожать целые мира.
Астрид первой узнала о том, что сделал таймлорд, – спас их всех, – и как могла донесла эту мысль до своих сородичей. Отчасти, признание Рэя утихомирило окружающих, но пройдёт ещё очень много времени прежде, чем авалонцы примут Рэймонда за своего.

Трясущимися руками экс-оперативник опустил Астрид на пол, совершая каждое своё движение медленно и аккуратно, боясь повредить крохотное тельце всё ещё хорошо узнаваемой девушки. Таймлорд коснулся кольца на безымянном пальце правой руки, активируя немного изменённое под собственные нужны кольцо времени. В обычных условиях это устройство позволяет владельцу путешествовать в пространстве-времени, но сейчас Рэй использовал его в качестве прямой связи с ТАРДИС: для перемещения туда-обратно, как телепорт и пульт управления машиной времени. В этот раз при помощи кольца времени он подключился к системе архитектурной реконфигурации тт-капсулы и послал телепатический сигнал на изготовление и доставку необходимого ему объекта – миниатюрной криокамеры. Обычно эту систему ТАРДИС использует по собственному усмотрению для восстановления повреждений, создания дополнительных помещений или любого другого материального взаимодействия с собственным внутренним пространством, но с помощью кольца времени, открывающим прямой пространственный коридор между капсулой и её хозяином, Рэй исхитрился получить скорейший доступ ко всему, что ему только было угодно на этой технологически отсталой планете. Иначе как бы он выжил без цифровых устройств, электронной музыки и банальной микроволновой печи? Да и получить уважение у местного населения, обладая могуществом материального воплощения любой своей фантазии из воздуха, получилось в кратчайший срок. А уж как он смог разнообразить жизнь Астрид… Прознал бы об этом кто-нибудь из старых знакомых – поднял бы на смех.
Словом, криокапсула появилось во вспышке света и звонко упала на пол. Рэй уложил в неё Астрид и закупорил стеклянную оболочку, запустив процесс заморозки. Закрепив капсулу на поясе и вернув в руки стазер, Рэймонд решительно покинул дом, в котором он прожил несколько долгих и счастливых месяцев (а может и больше, ведь время в этом мире перестало играть хоть какое-то значение, остановившись на двух секундах до конца). Дом, о котором осталось столько приятных воспоминаний. Дом, который теперь вдруг перестал казаться ему таким родным и притягательным.
- Я не знаю, кто ты и зачем сюда заявился. – Холодно продолжил он мысленную беседу, с отвращением уцепившись за чужой телепатический след. – Сюда, на планету, которая находится под моей протекцией. В мой собственный дом! Ты явился и без каких-либо объяснений или требований убил Астрид. Мою Астрид. В моём доме. На моей планете. Я не знаю, кто ты и зачем это сделал, но оно уже и не важно. Ты умрёшь. Здесь же. От моей руки. Без объяснений и требований. Всё, что мне надо – это твоя жизнь. Соразмерная плата за содеянное.
Точно сформулированные мысли, последовательность лаконичных фраз, сотканных из кратких слов, хладнокровие и невозмутимость – вот, чему посвятил себя Рэймонд, полностью и без остатка, настороженно двигаясь вдоль улицы.
Продвигаясь всё дальше и медленно переступая крохотные тельца соседей. Мёртвые и искорёженные.
Лишь всепоглощающая ненависть к виновнику бескровной резни и ледяная скорбь не давали Рэймонду сорваться, впасть в неистовство, отчаянно бросится прямо в лапы ублюдку, убившего Астрид. Хладнокровие – ключ к отмщению, Рэй хорошо усвоил эту простую истину за время службы в АНВ.
- Ну же, хватит прятаться. – Ещё несколько мысленных обращений в телепатическую пустоту. – Я жажду встречи и долгожданного знакомства, милорд![AVA]http://d.zaix.ru/57nu.png[/AVA]
[STA]Blind[/STA][SGN]

The twilight of the Gods. There will be three years of terrible winters… And summers of black sunlight. People will lose all hope and surrender to greed, incest and civil war.

http://d.zaix.ru/57D3.gif

[/SGN]

Отредактировано Raymond (2017-12-01 00:05:03)

+2

5

Мастер вновь усмехнулся в сознании отреагировавшего именно так, как от него ожидали, таймлорда, и раскрылся ровно настолько, чтобы тот ощутил обуревающий врага чистейший триумф. Мастер неприкрыто наслаждался всем богатым спектром эмоций, излучаемым его потенциальной жертвой. О, какой деликатес! Мастер смаковал его, как редкое и дорогое вино, привезённое издалека и изготавливающееся маленькими порциями.
Как их учили в Прайдонианской Академии, кто не властвует над своими страстями - вскоре поклонится кому-то, кто ими овладеет. Растревоженный и нестабильный разум мягче масла, злость, конечно, может подкармливать, давать силы, но, если лошадь понесла - не миновать ей падения с обрыва, лишь пронзительное ржание напоследок донесётся... Их наставники умели не менять выражения физиономий в периоды, когда они отмечали какие-то знаменательные памятные даты, по-простому - праздники, когда читали лекции и когда отчитывали напроказивших учеников. Диапазон переживаний - как у гранитых скал, и мимика соответствующая. Фантазия же и вовсе у деревянного стула и то вместительнее.
Мастер отрёкся от Повелителей Времени и Галлифрея. Послал их к бесам, как и они его. Но гордость, накрепко вбитая всем прайдонским выкормышам, никуда не делась. Таймлорд однажды - таймлорд навсегда. А этот опозорился, живя как звери, копошащиеся в своей грязи от рождения и покуда не околеют. Но Мастер разбудит его от наваждения, встряхнёт, напомнит, кто он есть и откуда взялся. Благородное дитя высшей расы возвратится в её лоно. А то с оппонентом, так быстро клюющим на слепленную наскоро наживку, горюющим от ерунды, не так уж и увлекательно. В подобном стиле Мастеру более чем хватало Доктора и его хлопот вокруг голубого шарика. Это омерзительно! Ум необходимо беспрестанно тренировать и оттачивать, иначе, того гляди, рискуешь деградировать до их социального и интеллектуального уровня! Стать мешком с отрубями, отвернувшимся от звёзд, от своей свободы и могущества! Мастер их не понимал. Он бы даже заподозрил дурной розыгрыш, да только они не шутили, но для чего?! Что за преимущества они из этого получают? То, что некоторые выходки совершают удовольствия ради он, похоже, и сам начал забывать. А ведь они с Тетой, по меркам таймлордов, когда-то вели себя ещё теми хулиганами. Выгоды им это не приносило, они лишь нагоняи исправно отхватывали. Однако же, было, было! А теперь... Впрочем, тот возраст не в счёт. Ветер в голове, и так далее.
- О, я понимаю, вы обескуражены и расстроены, но, тем не менее, давайте побеседуем как представители вида неизмеримо более совершенного, нежели эти простейшие организмы. Не утомляйте меня перечислением ожидающих меня кар, пожалуйста, это я слышал уже тысячи раз. Поверьте, вы не единственный, кто мечтает избавиться от меня навечно. Какое значение для вас, таймлорда, имеют простые смертные? Разрешите напомнить - мы отличаемся от них. Тратить себя на подобную чепуху - всё равно, что быть добровольно похороненным заживо. Для чего?
В последней части своей речи Мастер недоумевал безо всякого подвоха, без фальши, без насмешек. Собственно, он, хотя и не предоставил своему недоброжелателю доступ ко всему, снял достаточно барьеров, чтобы тот понял - ничего личного Мастер не имеет ни против него, ни против местных жителей, для него попросту само понятие о ценности жизни отсутствует в принципе. Окружающие существа являлись для него фактически такими же предметами, удобными в обиходе, как лопата или микроскоп, служащими на износ, пока не сломаются, а потом отправляющимися на ближайшую свалку, а, в случае с одушевлёнными особями - на погост. Мастер был на сто процентов рационален и прагматичен. Оптимальное использование ресурсов, убийство как метод воздействия на тех, кто остался в живых. Если это может привести его к поставленной цели - он ни на секунду не поколеблется. При этом Мастер в некоторых случаях может даже сожалеть о тех, кого кладёт на алтарь своих амбиций и замыслов - примерно настолько, как хозяйка может посетовать на то, что петух, из которого она готовит жаркое или суп, был самым красивым в курятнике. Так-то оно так, но ведь как раз для праздничного стола эту птицу и откармливали, и другого предназначения у неё не было и появиться не могло.
- Я и не предполагал, что эта девочка для вас нечто большее, чем кратковременное постельное развлечение. Конечно, пристрастие странноватое, но я с пониманием отношусь к чужим слабостям, - Мастер не допускал самой идеи, что представителя чуждого для них вида можно держать за равного. Он абсолютно честно извинялся, и это ощущалось, но извинялся на уровне владельца дачного участка, вместе с крысами случайно отравившего собаку, принадлежащую хозяину соседнего двора. Да, безусловно, он нанёс ущерб, но не столь значительный, чтобы из-за этой чепухи так переживать, разрешая эмоциям затмить рассудок и упуская выгодные перспективы по вине детской истерики, будто обожаемого плюшевого мишку раздавил асфальтовый каток. - Рассчитывая на ваше здравомыслие, я предлагаю вам сделку. У меня есть слепок личности вашей очаровательной питомицы, помещённый в матрицу. Я взломал галлифрейские базы данных и спроектировал своё персональное подпространство. Я предлагаю вам обмен. Вы воссоединяетесь с ней навечно, но отдаёте мне вашу регенерационную энергию. К сожалению, мой собственный цикл подошёл к концу, а на нашей с вами родине моя проблема отклика не встретила. Исключительно данная причина вынудила меня вторгнуться в ваш прекрасный изолированный мир. Замечательно сработано, я впечатлён, нам вовсе не обязательно уничтожать друг друга. Вы ведь тоже нарушили законы Галлифрея, не так ли? Такие парадоксы устраивать запрещено. Вмешиваться в судьбу посторонних Галлифрею миров запрещено. Мы с вами оба ренегаты, нам лучше держаться вместе против их системы. Я убил Лорда-Президента, знаете ли... Хотя, увы, это ненадолго, известные нам с вами замшелые глупцы не могут обойтись без руководителя. Это далеко не первый Лорд-Президент, устранённый мной, и всякий раз они находили замену. Как будто не сам их общественный строй делает из них спесивых дураков!
Мастер убрал очередной блок, давая распробовать свою искренность по части озвученного предложения. Он выполнит условие со своей стороны, от него не убудет. То, что сама формулировка подразумевала далеко не одно толкование, обеспечивало ей правдивость. Орфей отыщет свою Эвридику, но ведь никто не гарантировал, что его выпустят обратно. Так и останутся вкушать все чудеса матрицы, их надолго хватит... Разумеется, Мастер не покидал её безопасные чертоги своей неповторимой персоной и не бродил по улицам, уменьшая народ.

"ТТ-капсула дымилась, возникая в тёмной узкой подворотне. Впихиваться в мир, которого не должно было существовать, в мир приговорённый, обречённый, остановленный во времени, законсервированный сам в себе, она сопротивлялась. Но именно эта изолированность привлекла отщепенца и беглеца, насилу ускользнувшего с Галлифрея, на волосок разминувшегося с гибелью. Он тогда предполагал, что планета, спрятанная от всех, станет лишь промежуточным этапом, короткой остановкой, чтобы сориентироваться и прикинуть, что к чему дальше. Ему требовались отдых, медицинские процедуры, не способные восстановить тело, но задерживающие распад, а также тишина и незаметность. Мастер, пошатываясь, кое-как перетащил себя через порог ТАРДИС наружу, под открытое небо, и почти сразу же натолкнулся на мальчишку лет пятнадцати, вытаращившегося на него, как на выходца из самых нижних уровней Преисподней.
-
Дядя, вам плохо? - всё же наскрёб в себе чуть-чуть силы воли пролепетать сопляк.
- А ты как полагаешь? - жутко оскалился не прикрытым губами ртом Мастер. Он проголодался, его знобило, и он злился.
В зрачках подростка заплескалась паника подстреленного оленёнка. Но Мастер лишь ласково коснулся высохшим кривым пальцем его щеки. Ха! В точности как иллюстрация к сборнику хоррор-истории, где школьник, не ведающий, что теряет, продаёт душу и все потроха Дьяволу."

Потом он поймал ещё штук пять рабов, но Сжимателем орудовал именно этот, первый. В ладонях наивного подростка пряталось оружие, не имевшее аналогов. Там, где Мастер его взял, таких больше не осталось. Этот ребёнок уже никогда не отмоет перепачкавшую его юность и цветущую, благоухающую любовью и заботой родителей непорочность кровь. Фигурка на шахматной доске тоже сама не сбивает чужие, для этого её должен выбрать и взять гроссмейстер. Но именно её бок ударяет по чужому, сшибая с клетки. Стратегический ход, не более, только здесь у каждой фигуры есть лишь одна партия, в следующей их уже заменят, а эти больше никому не пригодятся и сгинут во мраке.

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/DUkpG.jpg[/AVA]

+2

6

Трупы встречались практически на каждом шагу. Рэймонд до хруста сжимал кулаки и скрежетал зубами при виде очередного уменьшенного человечка, о каждом из которых таймлорд знал слишком много, чтобы равнодушно перешагнуть и продолжить идти дальше, как ни в чём не бывало.
Вот, например, у его ног скрючился Яспер. Выражение его лица и положение уменьшенного тела свидетельствовали о том, что подобное умерщвление не всегда бывает безболезненным. Яспер был кузнецом, а неподалёку от одной человеческой миниатюры лежала другая – подмастерье, Хельманд – с застывшем ужасом на едва различимом лице. По всей видимости, Хел оказался невольным свидетелем жестокого убийства и попытался помочь своему учителю, но в конце концов скончался и сам. Их кузня находилось с противоположенной стороны улицы, а из трубы всё ещё шёл дым. Рэймонд часто помогал этим двоим ковать самые разные инструменты, снабжал их технологиями, давал советы и учил новым ремёслам.
Сразу следом Рэй замечает Бетси. Старушка ещё при жизни славилась своим низким ростом и огромным горбом, но сейчас же эти физиологические качества буквально превратили несчастную в сморщенный овощ, на который сложно было смотреть без внутреннего содрогания. Бет пекла хлеб. Рэймонд обожал её выпечку. До сих пор он никогда не ел ничего, хоть отдалённо напоминающее по вкусу хлебобулочные шедевры милой авалонской старушки.
Затем он замечает Тегвину. Историка-летописца. Интереснейшую и мудрейшую женщину! И пусть она не знала ни о квантовой теории, ни о мерности пространства, менее интересной и мудрой в глазах повелителя времени из-за этого она не становилась. Наоборот! Именно она рассказала Рэймонду об Авалоне всё, что он только хотел узнать, а взамен получила море бесценной информации и знаний.
Она тоже была мертва. Как и все вокруг.
Рэймонд не мог спасти их всех – он даже не уверен насчёт Астрид. Смерть, как правило, необратима, а затея с криокапсулой не даёт ровным счётом никаких гарантий, если учесть, что Рэй до сих пор не мог понять, какое оружие и что за технологии в основе него способны учинить такие ужасы. А без знаний таймлорд не мог начать действовать. Ему нужен был виновник всех этих бед. Собственной персоной. Именно поэтому Рэй продолжал вести с ним телепатическую беседу, пряча собственные эмоции и по крупице доставая из собеседника необходимую информацию:
- Чем же мы отличаемся от этих людей, милорд? Лично я обнаружил совсем немного различий. Хотя твоя высокомерная персона явно не чета этим жалким людишкам, в этом я не сомневаюсь. Строишь из себя неприкаянного Бога, но при этом дышишь тем же воздухом, ешь ту же пищу, ходишь по той же земле; отними у тебя всё это – и ты умрёшь. Быть может, не так быстро, то и дело регенерируя в процессе, но умрёшь. В конечном счёте умирают все, даже бессмертные Боги, будучи забытыми и оставленными небытию на растерзание. – Пауза. Невольный взгляд на ещё один знакомый труп. Спокойствие и равнодушие, как бы не хотелось сейчас взорваться проклятиями и руганью. – В своём высокомерии ты – типичный повелитель времени. Из числа тех спесивых дураков, которых сам же ненавидишь. Экий получается парадокс. Разделяешь расы на высшие и низшие, смертных и бессмертных. Хотя всё это относительно. Нам ли, повелителям времени, об этом не знать.
Чем больше Рэй беседовал со своим сородичем, притаившимся где-то за ширмой, тем больше узнавал о нём. Во-первых, на Авалон его привела отнюдь не воля Высшего Совета и уж тем более не тайная операция АНВ. Неизвестный таймлорд оказался ренегатом, что сильно суживало круг подозреваемых. До недавних пор ловля беглых повелителей времени была одной из служебных обязанностей экс-оперативника. Впрочем, сейчас Рэймонд и сам оказался ренегатом, если бы только его не сочли на Галлифрее мёртвым.
- Раз уж мы так откровенничаем друг с другом. – Вновь взял телепатическое слово Рэй. – Возможно, тебе будет интересно послушать историю таймлорда, в чью судьбу ты так бесцеремонно вмешался. Можешь звать меня Рэймондом. Я – экс-агент Небесного Вмешательства, и провёл на службе Галлифрея несколько сотен лет. За этот срок мне пришлось увидеть и совершить столько дерьма, сколько и не снилось ни одному члену Высшего Совета. Впрочем, ты не думай, я сейчас вовсе не жалуюсь на свою судьбу и не пытаюсь поплакаться в твою телепатическую рубашку, братец. Помимо созерцания и созидания дерьма, АНВ открывало мне множество иных перспектив, и я собственными глазами видел все прелести окружающей нас Вселенной. В перерывах между операциями мог свободно быть там, где мне хотелось быть. Видел великое и необъятное, прекрасное и ужасное. Поэтому не надо мне говорить, что я чего-то не знаю или что-то не понимаю, Мне есть, с чем сравнивать, и сейчас, как никогда, я осознал истинную цену жизни. Именно здесь, на Авалоне.
Последний пазл занял положенное ему место, и имя ему – Мастер. Вот кем являлся собеседник Рэймонда, виновник всех смертей на Авалоне, убийца Астрид. Зачинщик кровавых беспорядков на Галлифрее, повинный в смерти Лорда-Презедента, таймлорд-ренегат и, судя по всему, самый настоящий безумец. В его досье числится столько нарушений Законов Времени, что по этому перечню можно выучить Конституцию Галлифрея. Целиком.
- Скажи мне, Мастер, ты когда-нибудь пробовал горячий хлеб прямо из печи? – неожиданно задался вопросом таймлорд. – Признай, на Галлифрее просто ужасная кухня. Находил ли ты человека, который способен полностью понять тебя и принять таким, какой ты есть на самом деле? А вдыхал ли ты запах древнего исторического фолианта, –  единственного в своём роде, – повествующего о истории целой цивилизации? Да, безусловно, у тебя есть ТАРДИС, и ты можешь отправится в нужный тебе исторический отрезок становления любых рас и народов. Но я сейчас не об этом. Я о том, чтобы самому принять в этом участие, выстроить собственный уголок мироздания в чужом пространстве и незнакомом времени. Сосуществовать с жалкими, как ты выразился, смертными. Помогать им. И даже не догадываться о том, что ждёт тебя и твой мир завтра. Потому что нет никакого завтра. Есть только сегодня длинною в целую вечность. Вот оно – чувство сопричастности с чем-то поистине великим. Хочешь открою тебе тайну? Для этого вовсе не требуется ничего порабощать и никого подчинять. Твоя собственная воля в этом мире – это такая жалкая штука, что её лучше держать при себе. Нечего лишний раз позорится. Вселенная сама по себе куда как интереснее и привлекательнее! Всего-то нужно отыскать удобное местечко для наблюдения. И наслаждаться.
Покончив с метафизическими рассуждениями, Рэймонд наконец-то услышал то, чего так долго ждал, – требования Мастера. Регенерации экс-оперативника в обмен на вечную жизнь в Матрице вместе с Астрид. Рэймонд умолк, подняв последний телепатический барьер. Он едва не расхохотался, но вовремя взял себя в руки. Если безумный повелитель времени действительно верит, что бывший агент Вмешательства самостоятельно сунет свою голову прямо в капкан, то он сильно ошибается. Но если всё это – некая витиеватая игра, правила которой известны только одной стороне, враждебной Рэймонду, то следовало как можно быстрее уйти с поля боя, уже давно переставшего быть игровым.
Таймлорд насторожился, когда в ближайшем переулке заметил чьё-то присутствие. Взведя стазер, Рэй сделал несколько шагов навстречу, но был остановлен выстрелом. Таймлорд даже не успел разглядеть стрелявшего, когда сгусток энергии уже заполонил собой весь обзор. Рэймонд молниеносно отскочил, но энергия всё равно столкнулась со стазером и бесшумно растворилась в синеве металла. В следующую же секунду оружие содрогнулось и стремительно начало уменьшаться. Рэй едва успел отбросить его от себя, избежав ненужных переломов, схватил с земли какую-то металлическую палку и метким броском выбил оружие из рук стрелявшего.
Нападавшим оказался Ульфби – соседский мальчишка, который так любил возится в их с Астрид дворе. С затуманенным взглядом он потирал ушибленную руку и оглядывался в поисках вылетевшего из рук инструмента уменьшения материи. На секунду Рэй замешкался, – какого чёрта мальчишка творит?! – но затем, приглядевшись, быстро сообразил: он загипнотизирован! Таймлорд хорошо знал этот взгляд, нередко и сам прибегая к гипнозу.
Дольше медлить Рэймонд не стал, кинувшись к Ульфби и повалив его на землю, покуда тот не выкинул ещё какую-нибудь глупость. Мальчишка даже не моргнул, отсутствующим взглядом упершись в в небо. Таймлорд коснулся его головы и сосредоточился, освобождая разум несчастного.
- Ульфи, – тихо шепчет Рэй. – Эй, это я. Тише. Успокойся.
Мальчишка заморгал, приходя в себя и поддаваясь панической атаке. Бедолага зажмурился и расплакался.
- Мои родители, Рэй, – неразборчиво, то и дело всхлипывая, бормотал Ульфби. – Что я натворил?!..
- Это не твоя вина. Это был не ты.
- Но я помню! Я всё помню! Нет, не может быть. Неужели?..
Рэймонд до боли сжал кулаки. Чёртов садист. Он ведь мог приказать ему забыть всё, что он совершил. Но не стал, нет. Ульфби помнил все убийства до единого. Помнил все лица.
Мальчишка рыдал, пребывая на грани шока и паники.
Таймлорд ещё раз коснулся юношеской головы, нашёптывая: «засыпай, забудь сегодняшний день, засыпай». Рэймонд, в отличии от Мастера, не был виртуозом в искусстве гипноза – ему нужен был физический контакт, сосредоточенность и много времени. Но его труд не был напрасным. Ульфби успокоился и уснул.
Открыв глаза и отпустив мальчишку, Рэй поднялся на ноги и огляделся в поисках устройства для уменьшения материи, но Сжимателя уже нигде не было видно. Он исчез! Вмонтированный телепорт? Самоуничтожение? Или кто-то умыкнул оружие прямо из-под носа таймлорда, слишком сосредоточенного на гипнозе? Так или иначе, но шанс получить ответы на некоторые из вопросов был бездарно утерян.
- Он ждёт тебя. – Раздалось за спиной таймлорда.
Рэймонд схватил с земли арматуру и резко обернулся, обнаруживая ещё одного загипнотизированного парнишку, чуть постарше Ульфби. Он смотрел перед собой тем же туманным взором.
- В старой крепости. – Ещё один голосок. Женский.
Таймлорд снова оборачивается, сжимая в руках жалкий кусок металла. Рехильда, дочка кузнеца, стояла по другую сторону переулка.
«У меня не хватит времени и сил снять гипноз со всех…» - Удручённо заключил Рэй.
Всё ещё сжимая в руках арматуру, Рэймонд ожидал от жутких глашатаев воли Мастера чего угодно, но мгновение спустя дети растворились во мраке переулка, будто бы и не было их тут никогда. Таймлорд выдохнул, выпуская из рук палку. Он стремительно вломился в первый же попавшийся на пути дом и позаимствовал там топор, поспешив к месту назначенной встречи.
Сунуть голову в капкан? Пусть так. Но если при этом появится хоть единственный шанс размозжить череп Мастера этим самым топором, Рэймонд воспользуется им. [AVA]http://d.zaix.ru/57nu.png[/AVA]
[STA]Blind[/STA][SGN]

The twilight of the Gods. There will be three years of terrible winters… And summers of black sunlight. People will lose all hope and surrender to greed, incest and civil war.

http://d.zaix.ru/57D3.gif

[/SGN]

Отредактировано Raymond (2017-12-01 03:57:38)

+3

7

Почему все эти человекозащитники такие патетические и велеречивые? Мастера едва зевота не прохватила от рассуждений Рэймонда – он вовремя удержался, поскольку в нынешнем состоянии не мог себе этого позволить, если не хотел, чтобы щёки, чего доброго, отвалились, или глазные яблоки выкатились из орбит. Саркастическое преувеличение, конечно, только проверять, насколько – Мастера абсолютно точно не тянуло. Всколыхнулся в его душе и приступ злости, поскольку стиль речи и приведённые Рэймондом аргументы чересчур напоминали Доктора, а нанесённое Доктором очередное оскорбление было ещё слишком свежо, прошло недостаточно времени, чтобы Мастер успел остыть… Но и растрачивать энергию на злость он себе не разрешил. Мастер умел действовать осмотрительно и неторопливо, по маленькому шажку продвигаясь к заветной цели. Если бы не это – он бы никогда не сделался одним из самых закоренелых, но до сих пор не посаженных в клетку или не казнённых преступников среди таймлордов. Одним из тех, чей пепел – и тот запечатывают под тысячу замков и засовов в глубочайший бункер, дабы вдруг не воскрес и не вылез, и всё равно никогда не уверены, избавились ли до конца, или он ещё преподнесёт им каверзные сюрпризы. Мастер не мог видеть, слышать и ощущать абсолютно все до последней подробности метаний Рэймонда по городу и попытки разгипнотизирования сопутствующих жертв его расчётов, но общую суть вполне уловил, и это наводило на него скуку и лёгкую растерянность. Зачем так хлопотать о них? Да что Рэймонд вообще в этих существах нашёл?! Мастер не лишил своих пешек памяти и остатков восприятия отнюдь не из жестокости – ему попросту не пришло в голову, что есть резон так поступить. Он не заботился о том, что они почувствуют, какие кошмары им приснятся, сколько лет их не прекратит терзать и поедать живьём острая вина. Он не мог даже вовремя спохватиться, что у людей, как это там называется в подобных случаях? – ах, да, тонкое и трепетное душевное устройство. Если бы Мастер понимал такие нюансы – вероятно, ни одного дня своей долгой жизни он не смог бы заставить себя пробыть Мастером. Для него что человек, что силурианец, что далек, что дерево, что камень, что тумбочка – всё было едино. Декорации, мебель, украшения, полезные приспособления. И всё, не более того. Мастер знал, что такое владеть каким-то миром, но что значит быть его частью и существовать наравне с остальными объектами – оставалось вне зоны доступа его интеллекта. Сильного, иначе ему не удавалось бы подчинять других, в том числе и Повелителей Времени. Но безразличного к чужим страданиям, лишениям и крикам, стонам и слезам, горю и отчаянию.
А кто из них когда подавал ему руку, пока он ещё нуждался в чужих утешениях? Академию покинул Кощей. Из чёрной дыры вышел уже Мастер. Это всё, на что способны их лживые заверения в товариществе и заботе! Они отравили и растоптали всё лучшее, что ещё теплилось в беспокойной и нервной, но тогда ещё не жестокой душе Кощея. Он и поминки справил по тем своим качествам, которые обычно принято зачислять в положительные. А потом они спохватились, что получилось чудище, и старательно пытались это чудище стереть в порошок. Или, хотя бы, изолировать. Они решили, будто это им под силу! Ха! Да кто они такие, чтобы определять, чего он достоин, а чего нет?! Да, образ злодея стал западнёй, в которую Мастер попал, как в ощип, но теперь этот образ – его единственное спасение, так что роль мерзавца и урода нравится ему. Что ж, в кои-то веки внешняя оболочка соответствует содержанию. Ироничное положение. Если бы он не имел такого количества врагов и вообще тех, кого трясло от самых различных эмоций из-за одного факта его, Мастера, наличия на свете – отнюдь не исключено, что сейчас бы он сдался и разрешил своему замученному телу сгинуть. Но каждое доносившееся до его ушей горячее и экспрессивное проклятие подстёгивало Мастера выкарабкаться и добиться поставленной задачи вопреки всему.
- Рэймонд, кем бы вы ни были – я вовсе не стремлюсь лишать жизни и вас тоже. Убийства для меня лишь одно из многочисленных средств достижения цели, а ни в коем случае не сама цель. Я понимаю, какая у меня репутация, и что вы теперь обо мне думаете, но, послушайте, одно дело те, кто и так умирает прежде, чем любой представитель нашего народа выйдет из подросткового возраста, и плодится быстрее, чем вы успеете откашляться… Или, скажем, те, кто с упрямством, достойным лучшего применения, нарушают все планы и путаются под ногами… И совсем иное – таймлорд, с которым у меня нет никаких счетов. Если уж я проник в ваш разум – я мог бы повлиять на вас. Я этого не делаю… - конечно, не делает, потому что ментальная дуэль ему, пока он не регенерирует, будет стоить дороже, чем он сможет нанести вреда противнику, и этот вариант он прибережёт на самый крайний случай, если иного выбора вдруг не окажется. – Я уважаю вас. Скажите, неужели вы не создадите себе сколько угодно совершенно новых миров? Их во Вселенной миллиарды уже готовых, и не так уж сложно спроектировать планету по своим предпочтениям. Я разрушил этот ваш мир – согласен, я виноват, но мне хватит знаний и умений, чтобы помочь вам со следующим. Так почему же вы так ненавидите меня? Ничего, что по-настоящему помешало бы вам жить дальше и обрести новое счастье, я не совершил. Если хотите – в следующий раз, когда я вложу время и старания во что-нибудь, я позволю вам сломать это и убить всех, кого я туда поселю. Тогда, полагаю, мы будем квиты, и вы простите меня?
В интонациях Мастера читалось явственное досадливое непонимание в стиле: "Ну, что же вы, неужели мы-таки будем считаться людишками? Чем-то таким эфемерным, ненадёжным, надоедливо многочисленным и чересчур шумным? Вы это серьёзно?!". И он отлично догадывался, что встречное предложение, которое, по его мнению, вполне решило бы возникший конфликт, будет воспринято в штыки, как монструозное и бессердечное. С Доктором Мастер общался весьма плотно, насмотрелся, как подобные ему реагируют на такие темы. Но, как говорится, его дело – предложить. И ведь вполне искренне предлагал. Мастер более чем допускал, что, даже если он сейчас запрёт Рэймонда в Матрице – однажды ему может взбрести на ум выпустить пленника. Ну, или же тот когда-нибудь выберется сам… И тогда вариант окажется более чем актуальным. Он мог разрушить то, что любил Рэймонд, но Рэймонд при всём желании не ответил бы ему тем же, потому что Мастер ничего и никогда не любил, либо же это для него миновало так давно, что он уже и не помнит вообще ничего. Доктор? Доктор – сложная тема, и с ним сам Мастер так и не мог полностью определиться ни в одном направлении. Да и попробовал бы Рэймонд отомстить ему через Доктора!.. Тот отлично справлялся с покушениями на своё физическое благополучие. Да и ментальное – тоже. О, ещё как бы Мастер посмотрел, как эти два гуманистичных идиота пересекутся на узкой дорожке, и сколько перьев полетит. Доктор, вдобавок ко всему, сам по себе умел раздражать абсолютно виртуозно, недаром же за ним гонялся с целью оторвать голову не один только Мастер, а довольно внушительное число разумных видов. Последствия того, что они встревают всюду, куда их не зовут, и где их мнение не имеет ни грана веса.
Галлифрейский жёсткий диск действительно встал поверх какой-то весьма тоскливого вида полуразвалившейся на куски крепости, и внешне имитировал башню. Чёрную башню, устремлённую высоко вверх, пронзающую небеса. Разве что огромных полыхающих словес "Оставь надежду, всяк сюда входящий!" недоставало, но это дешёвое позерство Мастер отринул как мелкое для него. Это не нагнетание атмосферы, а Рассилон - и тот не знает, что. Крепость попала внутрь, органически вплетённая в один из элементов ландшафта. Матрица, как и всегда, в безумной и хаотической манере сочетала подлинные и вымышленные предметы и одушевлённых существ. В этом заключались её преимущество и её коварство - трудновато получалось угадать, что есть что. А, ведь, всякий, кто умирал в Матрице - погибал полностью. И неважно, в какой форме изначально перенёсся туда - в материальной, или же как слепок личности.
- Осторожнее с выбором. Когда Матрица начинает полноценно функционировать – некоторые её порождения могут быть небезопасны даже для меня, несмотря на то, что я управляю ею. Вам всё же придётся войти в чертог, потому что, уж извините мою неучтивость, недомогание мешает мне самому выйти вам навстречу, - Мастер соблюдал такую вежливость, словно на утреннюю чашку чая с бубликами Рэймонда приглашал, а не собирался то ли отобрать у него тело и вселиться в свежую, такую удобную оболочку, то ли превратить в раба и выкачать регенерации.
На Галлифрее для попадания в Матрицу требовались специальные приспособления, но тут Мастер справился без них. Пораскинув воображением, он обустроил целых две точки погружения. Два отверстия прямо в сплошной гладкой каменной стене. Что-то вроде серебристых арок овальной формы, перекрытых колышущейся и светящейся дымкой. Переступать через этот своеобразный порог даже и не требовалось, хватило бы соприкосновения – и всё, кто угодно внутри. На самом деле, технически они были совершенно одинаковыми, но программа реагировала по-разному для каждой. Случайный выбор отправит гостя либо в Вальхаллу, светлый и благостный небесный чертог для храбрейших из воинов, либо в Хельхейм, ледяное и мрачное пространство, где ни одна душа не обретёт успокоения, и откуда ни одна душа уже не вернётся… Ну, конечно, не настоящие. Мастер не поручился бы, ни что они невозможны, ни что они где-то имеются во плоти, реальные. Были же Сутех-Разрушитель и Фестер Осирис… Точнее, раньше были, а теперь поди сыщи хоть одно точное упоминание о них.

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/DUkpG.jpg[/AVA]

Отредактировано 12th Master (2017-12-03 07:02:58)

+2

8

Крепость находилась не очень далеко от деревни и увидеть её можно было практически отовсюду. Настолько высоких построек в округе больше не было, да и никто из авалонцев больше не строил так, как в древние времена. Тегвина рассказывала, что в далёком прошлом люди намеренно воздвигали крепости до самых небес, чтобы жить среди облаков и как можно меньше ступать на земную твердь. С тех пор таких величественных башен сохранилось немного, и этот жуткий, почерневший и поросший мхом небесный шпиль был одним из редких представителей архитектурных памятников былой цивилизации. Рэй так и не смог постичь тайну древних башен, равно как и оставалось для него загадкой, что же случилось с древними авалонцами. Тегвина утверждала, что виной всему кара небесная, постигшая возомнивших себя небожителями людей, но у Рэймонда на этот счёт были более рациональные предположения.
Рэй шёл по протоптанной узкой дорожке, покручивая в руках грубое оружие и подозрительно озираясь по сторонам. Вокруг него будто бы игриво клубился перламутровый туман, ограничивая видимость. Именно туман на Авалоне был аналогом светового дня, циклом дня и ночи, естественным освещением. Он преломлял атмосферное свечение планеты и окрашивал световые лучи самыми причудливым образом: призрачно белёсым цветом, тягучим телесным оттенком, ярким багрянцем, пурпурным или иссиня-чёрным. Палитра тумана сменялась медленно и практически незаметно даже для самого внимательного наблюдателя, и таким образом полностью подчиняла себе световой день планеты. И сейчас, когда Авалон застыл во времени, свет ближайшей звезды окончательно перестал влиять на суточный цикл, а значимость тумана только возросла.
Загадочная атмосферная дымка была одной из доминирующих теорий Рэймонда, объясняющих назначений древних шпилей. Таймлорд предполагал, что древний авалонцы пытались не столько сблизится с небесами, сколько отдалится от земли, у подножья которой концентрировалось наиболее плотные слои тумана, который в долгосрочной перспективе мог навредить живым людям. Даже сейчас в составе дымки находились изотопы аргона и сера, процентное соотношение которых несколько тысяч лет назад могло превышать допустимые нормы.
Подбираясь всё ближе к подножью башни, Рэймонду приходилось всё чаше слышать в голове телепатические послания Мастера. Повелитель времени игнорировал слова своего сородича, но не хотел рисковать полностью отгораживаться от телепатической связи с противником и ставить ментальный блок. Слыша и чувствуя Мастера, Рэй мог контролировать его местоположение и поверхностно ощущать его эмоции. Это было полезно, пускай за владение этой информацией и приходилось платить.
«Если хотите – в следующий раз, когда я вложу время и старания во что-нибудь, я позволю вам сломать это и убить всех, кого я туда поселю. – Звучал невыносимый чужеродный гул в его голове. – Тогда, полагаю, мы будем квиты, и вы простите меня?»
Перед глазами Рэймонда живописно представилась песочница, в которой играли двое мальчишек. Один из них соорудил целый песочный замок, заселив его разноцветными солдатиками. В этом замке была даже высоченная башня для красавицы-принцессы и конюшня для великолепных лошадей. Мальчик радовался и визжал от счастья, играя с собственным уникальным мирком, но тут вдруг пришёл второй ребёнок и растоптал замок до самого основания, чем вверг юного творца в отчаяние и истерику. И тогда, жалостливо посмотрев на плаксу, задира предложил ему: «давай я тоже построю замок, а ты его растопчешь, точно также, как я твой!».
Рэй прижмурился и помотал головой, отгоняя неуместные мысли. Таймлорд оставил эти аналогии при себе и не стал делиться ими с телепатическим собеседником, посчитав отвратительным считать целый мир со всеми его удивительными обитателями обыкновенным песочным замком, который можно растоптать в два счёта. И пусть докопаться до этих сокровенных мыслей было не так уж и сложно, тем более, что воображаемые образы были частью ответной реакцией на обращённую к Рэймонду речь, но ведь Мастер уже угрожал завладеть его разумом, но ничем подкрепить столь громкие заявления так и не смог. Наоборот, чем больше Рэй слушал грозного повелителя времени, тем больше убеждался – он слаб. По крайней мере тут, в реальном мире, иначе бы зачем он столь упорно заманивал экс-оперативника в Матрицу, а не решился сразится с ним на пороге его собственного дома?
Таймлорд остановился. Он был на месте. Прямо перед ним распахнула свои чертоги Матрица, превратив громоздкую каменную арку в точку трансцендентного погружения. Ещё один шаг, и разум Рэймонда растворится в виртуальной симуляции, воссозданной по замыслу безумного повелителя времени, от которого можно было ждать всё, что угодно.
Рэй крепче впился в древко топора, будто бы это жалкое оружие могло ему хоть как-то помочь в сложившихся обстоятельствах.
«Осторожнее с выбором. – Донеслось до его разума финальное напутствие Мастера. – Когда Матрица начинает полноценно функционировать – некоторые её порождения могут быть небезопасны даже для меня, несмотря на то, что я управляю ею. Вам всё же придётся войти в чертог, потому что, уж извините мою неучтивость, недомогание мешает мне самому выйти вам навстречу».
«Конечно, он не покинет своего убежища. – Мысленно чертыхнулся Рэй, снова огородив свои мысли от ментальной связи. – Он слаб, как я и думал, ему нужно моё тело, а чтобы его заполучить, сначала меня следует заманить в Матрицу. Что же… Браво, Мастер. У тебя это получилось!»
Рэймонд сделал последний неотвратимый шаг.
Он самонадеянно рассчитывал на собственный опыт и знания. Он хорошо представлял себе, что есть Матрица и как она функционирует. Он знал, с кем или с чем ему предстоит иметь дело. У него был шанс изучить своего противника, он осведомлён о его слабостях, обладал обширной информацией о прошлом и, частично, будущем Мастера.
Он отдавал себе отчёт в том, что и зачем он делает.
Вот только он переступил ту грань, за которой опыт и информация перестают значить хоть что-то.
И начинается область тьмы.

Его правая нога уткнулась во что-то твёрдое, а перед закрытыми на мгновение перехода глазами раскинулись необъятные скалистые и ледяные просторы. Сам таймлорд ступил на поверхность узкого моста, покрытого сверкающим золотом. Отсюда мост казался бесконечным, протягиваясь через широкую реку, из пучин которой торчали клинки и топоры, пронизывающие всю водную гладь.
Рэймонд сделал ещё один нерешительный шаг, и от скромной поступи его мост вздрогнул и загромыхал, оглушая таймлорда. Едва устояв на ногах, он остолбенел и огляделся по сторонам. Повелитель времени прекрасно знал скандинавские мифы, слыхал и о Хельхейме, и о мосте Гьялларбру, а также о кровавом псе Гарме и могучей, но справедливой великанши Модгуд, стороживших путь ко дворцу Хель, повелительнице мира мёртвых.
Но вот чтобы самому попасть в древнюю присказку – это что-то новенькое.
Кто-то толкнул Рэймонда в спину, не то пытаясь спихнуть с извилистой тропы в водные пучины Гьёлль, не то просто требуя уступить дорогу. Таймлорд обернулся, уже замахнувшись топором, но с ужасом обнаружив позади себя Яспера, устало волочившего ноги по золотому мосту.
- Тебя не должно быть тут. – Изнеможённо протянул кузнец, продолжив свой путь в обитель Владычицы Хель.
По мосту брели люди, хорошо знакомые Рэю, но сейчас казавшиеся совершенно чужими: их лица исхудали, ноги стёрлись в кровь, руки были покрыты ссадинами, голоса утратили живость, а тела – подвижность. Ходячие трупы. Без пяти минут мертвецы. При этом ступали они по мосту беззвучно, даже если на их ногах оказывались оббитые металлом сапоги, но стоило шагнуть Рэймонду…
- Прочь. Уйди с тропы мёртвых! – донёсся до таймлорда знакомый голос.
Это была Тегвина. Она вцепилась ледяными руками в шею Рэя, сжимала трупно-белыми, искаженными мутью пальцами горло, царапая кожу обломленными ногтями и что-то бормоча – не то проклятья, не то замысловатую молитву.
Рэй чертыхнулся и с силой отпихнул от себя женщину, ударив древком топора ещё одного человека, вставшего у него на пути. Повелитель времени не стал разбираться, реальные ли это проекции знакомых ему людей или обыкновенная иллюзия Матрицы. Вместо этого он кинулся наперекор толпе, сотрясая мост каждым своим шагом.
Вперёд, вперёд! К Железному Лесу. Если только этот чёртов мост хоть когда-нибудь закончится...[AVA]http://d.zaix.ru/57nu.png[/AVA]
[STA]Blind[/STA][SGN]

The twilight of the Gods. There will be three years of terrible winters… And summers of black sunlight. People will lose all hope and surrender to greed, incest and civil war.

http://d.zaix.ru/57D3.gif

[/SGN]

Отредактировано Raymond (2017-12-25 11:11:25)

+1

9

В действительности, не имело ни малейшего значения, которую из точек перехода выберет Рэймонд. Ад или Рай были всего лишь игрушками в руках Мастера, он тасовал их, будто карточную колоду, и мог при желании оставить чистыми, канонически правильными, созданными точь в точь по древним легендам, а мог смешать друг с другом и с любой другой мифологией. Всё равно как видеть сладкий и трогательный или кошмарный и кровавый сны. Так или иначе, приятное или жуткое пространство всё равно оставалось сном, миражом, фата-морганой. Да, сложным, многосоставным, подверженным постоянным метаморфозам, перетекающим из одного состояния в другое, изменяющим угол преломления – но фальшивкой, пустышкой, ложью. Это всё равно что выступить против гроссмейстера-колдуна, способного обратить все твои фигуры в тот цвет, за который играет сам. Мастер не спешит вмешиваться и делать свой ход, он наблюдает и развлекается. По сути говоря, он ведь мог попросту дождаться, пока Рэймонд выбьется из сил, сражаясь с призраками, а потом взять тёпленьким. Но Мастер не был бы собой, если бы азарт не подстёгивал его ввязаться в противостояние, как-то уравнять их шансы, представить Рэймонду хотя бы малейшую возможность победить. Рискнуть всем. Мастер уже неоднократно ставил на кон всё пространство и время, и сейчас, когда в его распоряжении, по большому счёту, оставалась лишь собственная шкура, поскольку Матрица – это, скорее, баловство, игрушка для взрослого мальчика, он был вполне способен поставить под угрозу всё, что от него оставалось.
Мастер признался в своей слабости, в своей болезни, в том, что его жизнь висит на волоске и без Рэймонда. Он открыл свою уязвимую сторону, но, вместе с тем, и дал предупреждение. Мастер, загнанный в угол. Мастер, которому уже нечего терять. Мастер, рассыпающийся, будто мозаика под брошенным камнем… Этот Мастер опаснее, нежели когда бы то ни было прежде.
Он был гордым и самоуверенным таймлордом, но он боялся смерти. Тогда ещё боялся.
Теперь он стал освирепевшим монстром, утратившим остатки самоограничений. Понимание меры допустимого, даже здравый смысл… Деформировались ещё хуже, чем его гниющее, похожее на поднятый наскоро не слишком-то опытным некромантом труп тело.
Эмоции, эмоции, целый фонтан эмоций! Мастер признал, что и впрямь охотно поладил бы с Рэймондом... В былые времена, пока ещё не сделался отступником, или, хотя бы, не успел так много наследить в самом негативном из всех смыслов.
- Извините, что отвлекаю вас, но... Вы не могли бы перестать так торопиться и растрачивать энергию впустую? Так вы проиграете слишком быстро, господин Рэймонд, и я не получу ни пользы, ни удовольствия. Я люблю противников, способных сопротивляться мне долго…
В Матрице ему не требовалась ментальная связь. В Матрице голос Мастера звучал ниоткуда и отовсюду, со всех сторон – с давящего, мрачного, холодного свинцово-серого неба, раскрашенного багровыми сполохами, из-под ног бегущего, слева, справа… Мастер владел Матрицей. Мастер был самой Матрицей, вплетённый в неё своей плотью и разумом. И здесь, внутри, голос Мастера вновь звучал абсолютно здоровым, полноценным, таким, как в наилучшие его дни.
И, должно быть, впервые за всю их сумасшедшую беседу Мастер был искренним на все сто процентов, ничего не утаивая, не играя словесными формулировками, не насмехаясь. Да, он хотел встретиться с Рэймондом. Мастера захватывала эта дуэль. Он так давно не состязался ни с кем, кроме Доктора, никто не мог выдерживать его долго, канцлер Гот сломался проще сухого стебля камыша, остальные и вовсе не стоили внимания. Мастер так устал от этих мокриц, что с противным хлюпаньем лопались под каблуком, если прибегать к поэтическим сравнениям. Мастер жаждал Врага с большой буквы, того, кто сумеет заставить его кровь гореть и струиться по жилам расплавленным золотом.
- Я никогда не играю по правилам, господин Рэймонд, вам должно быть хорошо это известно. На Галлифрее есть полный список моих нарушений великого и непоколебимого закона нашего народа. Ищите то, что выбивается из образа. Ищите лишние штрихи… Или что-то, чего не хватает. Следуйте за ними. Так вы найдёте меня. И я весьма советую вам взять себя в руки к тому моменту. Я охвачен болезнью лишь физически, но мой мозг всё ещё со мной и действует, как ему положено. Если вы не хотите разделить судьбу тех, кого я навсегда оставил среди теней этого измерения – контролируйте себя, подавите эмоции, станьте твёрже гранитной скалы и спокойнее ночной реки в безветренную погоду. И не внешне, господин Рэймонд, внутренне, масками невозможно провести меня.
Мастер растянул растрескавшиеся остатки губ в кривой ухмылке. Тёмные глаза сверкнули яростным и воодушевлённым предвкушением схватки. Конечно, Рэймонд не мог его увидеть, да и радость Мастер выражал отнюдь не для своей новой игрушки.
- Желаю удачи! – непередаваемым образом сочетая едчайшую, отборнейшую иронию и нечто вроде милостивого благословения, озвучил напоследок Мастер.
И обрушил мост… И не только мост, а вообще всё, окружающий Рэймонда пейзаж, будто тот состоял из дешёвых картинок-декораций, расставленных по сцене, когда нужно додумывать, что огонь камина, изображёного на холсте, горит, а лес объёмный, и там можно заблудиться.
Он отправил Рэймонда в чёрную бездонную пропасть, расхохотавшись во весь голос.
Насладился тем, как тот падает.
И заставил концентрированным усилием воли проявиться следующий этап.
Отливающие ледяным блеском металлические стволы, кривые ветви, не шелестящая, застывшая в своём мёртвом совершенстве железная листва, составлявшая пышные, но такие равнодушные и отрешённые от всего, живого и мёртвого, кроны. Чёрная почва, не способная более плодоносить, да и вряд ли вообще когда-либо знавшая, каково это – взращивать посеянные в неё семена, давать пищу животным и птицам, предоставлять кров насекомым, слепым, но и не нуждающимся в зрении червям, мелким грызунам и всяческим ползучим рептилиям. Заунывный вой гигантской собаки пронёсся по этой диковинной чащобе из конца в конец, заставив землю содрогнуться и став тем, что смогло-таки нарушить вековой покой искусственных деревьев.
- Я решил дать вам подарок в знак того, что польщён вашей храбростью и самим фактом нашего знакомства, поэтому немного сократил вам путь. Простите, что не предупредил, - так извиняются за то, что отдавили ногу в толчее.
А вдалеке проявились гигантские ворота, запертые на десяток мощнейших засовов, каждый из которых, упав, мог без проблем раздавить целую роту солдат.
- Обычно Гарм не пускает грешников к вратам, но сегодня всё обстоит иначе. Убейте его, чтобы пройти. Как только пёс испустит последний вздох - они распахнутся. Вдумаете хитрить и обойти задание - отправлю вас на другой этап, и тогда вам придётся искать дорогу много суток... Или много-много лет, если заблудитесь. Кстати, этот Гарм – одно из тех самых порождений, которые я не контролирую, так что не могу ни подстроить обстоятельства против вас, ни подыграть вам. И вот вам подсказка – первый ключ к обнаружению моего местонахождения уже появился.
И Мастер вновь рассмеялся. Он обещал, что предоставит Рэймонду шанс, но ведь не сказал, что это будет легко, не так ли? Мастер ни за что не отменит такой роскошный аттракцион. Если Рэймонд не совладает даже с Гармом, если не поймёт, каков естественный недостаток любых элементов Матрицы, тот, что был обнаружен Четвёртым Доктором, но упущен Готом и всеми остальными - он окажется чересчур глуп и не будет стоить потраченного времени. Тогда отношение Мастера к нему станет совершенно другим.

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/DUkpG.jpg[/AVA]

+2

10

Мост казался нескончаемым. Чем большее расстояние преодолевал таймлорд, тем дальше от него оказывался противоположенный берег реки Гьёлль. Но Рэймонд даже и не думал беречь свои силы, а когда отовсюду раздался громоподобный голос Мастера, насмехавшегося над поспешностью своего оппонента, экс-оперативник АНВ только и устремился напрямик с ещё большей прытью.
- Можешь обо мне не беспокоится. – Язвительно фыркнул Рэй, совсем негромко, но он был уверен, что Мастер его слышит. – Моей выдержки хватит на несколько таких миров, для падших-то душ. Мне тут самое место. Как насчёт прогуляться потом и по христианским страхам, устроить мне сущий Ад? Мусульманский Джаханнам? Восемь холодных и восемь горячих адов под континентом Джамбудвипа? И вообще, почему мы так привязались именно к земным религиозным учениям? Я понимаю, Земля и для тебя значит нечто большее, чем просто очередной обитаемый сгусток космической пыли, но во Вселенной столько разнообразных страхов перед смертью, сколько есть вообще самой жизни. И каждый представитель разумной материи страшится неминуемой кончины на свой собственный, исключительный и отличный от всех остальных лад. Так устрой же мне экскурсию, Мастер!
Рэймонд спокойно болтал, не замедлив свой бег ни на секунду. В его распоряжении была обширная лёгочная сеть и обходная дыхательная система. Он мог бы бежать круглые сутки, затем перевести дух за пару минут и продолжить своё движение в неизвестность. Мост, конечно, всё ещё ходил ходуном от каждого соприкосновения подошвы ботинок с его поверхностью, но таймлорд успел привыкнуть и к этому. Необходимость формулировать свои мысли в речевые конструкции успокаивала и приводила сознание в порядок, посему Рэймонд не упустил возможность наболтаться вдоволь, пока таймлорду ничто не угрожало.
- Совсем забыл, милорд. – Нарочито извиняющимся тоном продолжал он. – У тебя может не хватить на такое представление сил. Или фантазии. Как жаль. Не зря, выходит, говорят, что на заре жизни по истечении всех доступных регенераций тело повелителя времени изнашивается до такой степени, что некоторым особо упрямым представителям великого рода, не желающим принимать уготованную им естественную смерть – точь-в-точь таким как ты – приходиться ночью ходить в горшок прямо под себя, не в силах добраться до нужника на своих двоих. Печальная участь. Но если со своим собственным телом ещё можно как-то смериться, то разум – вот уж действительно настоящая заноза в заднице престарелого таймлорда.
Злить Мастера на его же территории было очень опасно, но с другой стороны, что ещё оставалось угадившему в ловушку таймлорду? Если Рэймонд привык полагаться на свои эмоции и чувства, использовать гнев в качестве непреодолимой силы двигаться дальше, при этом сохраняя способность ясно мыслить и трезво оценивать ситуацию, то с Мастером такой подход к делу мог сыграть злую шутку. Этот тип за всё время общения с Рэем виртуозно сохранял своё лицо и достоинство. Лицемерная тварь, пытающаяся припрятать все свои слабости и пороки за аристократической маской – вот кем считал Мастера Рэймонд. И если содрать с него эту маску, выбить почву из-под ног, заставить его впасть в отчаянную ярость и потерять контроль, у Рэймонда появятся неплохие шансы выйти из Матрицы победителем. Или хотя бы живым.
Вот уж где Рэй, разгневанный до предела возможного, оказался в более выгодном положении, чем Мастер. Гнев, что бы там не утверждал его противник, поможет таймлорду выжить в этом смертельно опасном месте. Зато довести Мастера до белого каления Рэймонду только предстояло.
- Теперь мне вдруг стало очень интересно кое-что. – Задумчиво пробормотал повелитель времени. – А ты себе предусмотрел ночной горшок? Всё-таки у тебя получился отличный домик престарелых таймлордов, пусть и немного неудачно ты выбрал место для постройки. И мне бы не хотелось портить нашу встречу такой… Физиологической неловкостью, связанной с горшком, вернее, с его отсутствием.
Рэймонд не успел вдоволь рассмеяться. Объятья пустоты охладили пыл повелителя времени, но не испугали. Чего-то подобного таймлорд и пытался добиться – надоесть Мастеру до такой степени, чтобы тот изменил правила игры и пошёл дальше. Сделал свой ход.
Следующим местом, в котором оказался таймлорд, был Железный Лес. Это место в мгновение ока заполонило собой всю окружавшую Рэя реальность, обрушилось на него со всей прилагающийся ощутимой физической болью. Таймлорд не сразу смог подняться на ноги после безумного забега по шатающемуся мосту и продолжительному свободному падению в окружении непроглядной тьмы. Здесь же земная твердь была непоколебима и ослепительно переливались металлические стволы железных деревьев. Он прищурился, оглядываясь по сторонам и едва заметно пошатываясь.
Окружающая действительно изрядно удивила таймлорда. Сам факт существования такого места не вызывал в повелители времени никаких противоречий, но вот детали окружения зародили в Рэе сомнения: действительно ли Мастер создал это место? Ещё раз окинув взором округу, Рэймонд всё больше примечал деталей, которые он сам перебирал в своей голове и воображал, падая в небытие. Нет, всё-таки сама идея и сценарий событий безусловно принадлежали Мастеру, причём он основывался на широко известной скандинавской мифологи, но декорации то и дело возникали прямиком из головы таймлорда, ставшего действующим лицом и частью вершившихся в Хельхейме событий. Следовательно, он мог влиять на процессы и явления Матрицы, частично манипулировать виртуальной симуляцией и противостоять Мастеру.
Рэймонд захотел, чтобы на безжизненной железной ветке зацвёл прекрасный цветок орхидеи, и белые лепестки распустились в тот же самый миг. Таймлорд думал попробовать что-нибудь более масштабное, когда железную чащобу пронзил могучий рёв. Эксперименты с окружающей действительностью пришлось перенести на потом.
В голове помимо воли пронеслись строчки из Старшей Эдды:

Гарм лает громко у Гнипахеллира,
привязь порвется, вырвется волк;
она много ведает я много предвижу
судьбы славных и сильных богов.

Рэймонд содрогнулся, представляя грядущую бойню, живописно воображаемую Мастером, лопочущим под руку. Таймлорд абстрагировался от слов соплеменника, сосредоточившись и прибегнув к очередному фокусу сознания, выученному ещё в Академии.
Позади послышалось шуршание босых ног о сухую почву. Рэймонд открыл глаза, обернувшись и обнаружив там Астрид. Тёмные длинные до поясницы волосы, изящная фигура и угловатые черты лица. Она была точно такой, какой он её запомнил накануне всех этих трагичных событий. На ней даже обуви не было. Не хватало только чашечки кофе.
Фокус удался, только немного не так, как он планировался.
- Почему ты… – Растерянно пробубнил Рэймонд, интуитивно положив руку на капсулу, прикреплённую к кожаному ремню.
Уменьшенная версия Астрид, находящая в стазисе, всё ещё висела на прежнем месте. Хотя в равной степени её могло и не быть в капсуле, равно как и не быть там самой миниатюрной криокамеры – это бы ровным счётом не изменило ничего. Всё вокруг – проекции сознания, в том числе и женщина, стоявшая неподалёку и разговаривавшая с таймлордом.
- Твой самый яркий образ, самый простой в воплощении и, главное, самый уместный в сложившихся обстоятельствах. – Дала она чёткий ответ на невысказанный вопрос. – Но хватит об этом. Нам нужно заняться делом.
Рэймонд кивнул. Прямо перед ним находилось его собственное сознание, лишённое эмоций и воплощённое в облике Астрид. Подобная техника обычно используется повелителями времени при медитации, когда им необходимо бесстрастно и отрешённо подумать над какой-либо проблемой. Но здесь же, в Матрице, Рэймонд вполне успешно смог воплотить технику медитации во вполне реальную по здешним меркам физическую оболочку. Причём ментальный блок должен был полностью отгородить Астрид от обнаружения Мастером и его влияния. Но для всей остальной Матрицы она – такой же реальный объект, как и сам Рэймонд.
- Для начала. – Сердито проговорила Астрид. – Больше не пытайся вывести Мастера из себя, если только не хочешь утроить самоубийство. Это слишком ускоряет события и ставит тебя в невыгодное положение, доколе у тебя не получится сравнится с ним в манипуляции Матрицей. А у тебя не получится. Скорее всего, никогда. Но покуда он считает тебя своей игрушкой и хочет играть с тобой как можно дольше, у тебя есть шанс. Воспользуйся его гордыней и любопытством, а не ненавистью, которая, скорее всего, сотрёт тебя в порошок.
Рэймонд в пол уха слушал очевидные умозаключения собственного трезвого рассудка, готовясь к бою. Огромное животное проглядывалось среди кронов и ветвей деревьев. Когда Гарм приблизился достаточно близко, чтобы его рассмотреть, у Рэймонда захватило дух то ли от ужаса, то ли от восхищения. Морда огромного четырёхглазого пса возвышалась над самыми могучими из железных деревьев, по его чёрной шерсти текли реки крови, а каждый шаг сотрясал землю.
- Далее. Пёс Гарм. – Нетерпеливо продолжала Астрид, задрав голову вслед за Рэем. – Ты ведь понимаешь, что у тебя нет ни единого шанса одолеть это чудовище так, как этого требует Мастер?
Рэймонд снова кивнул. Он намеренно молчал. Вряд ли разговор с самим собой покажется Мастеру чем-то из ряда вон выходящим, но таймлорд не собирался вызывать подозрения раньше времени.
- Ты и не собираешься… – Хитро улыбнулась Астрид, соображая одним с Рэймондом сознанием на двоих. – Так вот, в чём твой план. Неплохо! Но не давайся псине так просто, чтобы не вызвать подозрений.
- Мне доводилось охотиться на существ пострашнее. – Проговорил Рэй, адресуя свои слова скорее Мастеру, чем кому-либо ещё. Показуха. – У него нет и шанса.
Гарм издал вой, едва ли не лишивший таймлорда слуха. Пёс сорвался с места и преодолел расстояние до цели в один стремительный рывок, выпустил когти и вцепился в свою жертву передними лапами. Рэймонд схватился за древко топора, обрубив заострённые кинжалы-когти на одной из ступней Гарма, а от второй таймлорд огородился железным деревом, остановившим удар. Пёс снова взвыл, но уже не так грозно, как в первый раз. Не желая терять инициативу, Рэй кинулся прямо навстречу чудовищу, несколько раз полоснув по его мохнатым конечностям и бросившись к его могучему туловищу, занося над собой топор. Но добежать таймлорду так и не удалось.
Гарм отбросил Рэймонда как невесомую тряпичную куклу. К счастью для таймлорда, удар был нанесён тыльной стороны лапы, но таймлорд всё равно пролетел добрую дюжину метров и рухнул на твёрдую почву, больно ударившись о металлический ствол дерева.
Рэй с трудом поднялся на ноги.
- Это ещё не всё, пёс. Я всё ещё жив! Ну же, иди сюда…
Гарм медленно обходил жертву полукругом, рычал и щетинился. Он не спешил нападать, прихрамывая на раненную лапу.
- Ты – порождение крови, ненависти, жестокости. – Грубым, хриплым, едва воспринимаемым на слух голосом пролаял огромный пёс. – В тебе нет ни капли человеческого. На твоих руках кровь. Много крови. Твоя попытка зажить спокойной человеческой жизнью смешна. Ты не хотел спасать тех людей, нет. Ты хотел спасти только себя. И посмотри, к чему всё это привело! Ты навлёк на их головы ещё больше бед и ужасов. Твои люди умирали в муках, и теперь все они во власти Хель. Хочешь присоединится к ним?
- Нет. – Отчаянно прошептал таймлорд. – Я всё исправлю, а если не смогу, то хотя бы отомщу за каждого из убитых.
- Ненависть, жестокость, кровь. В этом весь ты, Рэймонд.
Гарм нанёс ещё один удар, а за ним ещё и ещё. Таймлорд защищался как мог, уворачивался, отступал, пытался контратаковать. Всюду была кровь. Кровь стекала со шкуры собаки, сочились свежие раны сражавшихся, кровью пропиталась сухая земля, жадно впитывая багряную жидкость; аллели стволы и ветви деревьев.
Всё закончилось в одном стремительном рывке. Пёс бросился на уставшего и израненного таймлорда, сбил его с ног и впился в его тело зубами. Раздался крик, Гарм запрокинул голову и сожрал повелителя времени целиком, оповестив округу протяжным победоносным воем.
Последним, что видел Рэймонд прежде, чем предался летаргии, была Астрид. Она оседлала огромного пса, ухватившись руками за его густую шерсть, и что-то шептала на ухо. Рэй улыбнулся. Всё шло точно по плану.

Глотка и пищевод огромного хтонического чудовища, проглотившего тебя целиком, не обязательно станет твоей смертельной ловушкой, если успеть позаботится о факторах риска. Клыки, желудочный сок, наличие кислорода – обо всём этом сознание Рэймонда успело задуматься прежде, чем впало в анабиоз. Последние слова, которые Астрид шепнула на ухо Гарму содержали буквально следующее: «А теперь скачи в Эльвиднир, предстань перед Хель и расскажи о случившемся». Врата должны пропустить законного обитателя царства мёртвых, и Мастер не сможет остановить то, что неподконтрольно его воле. К тому же, скорее всего, к тому времени ему будет не до Гарма.
Рэймонд погиб. Во всяком случае, именно так это и должно было выглядеть со стороны. Его разум потерпел поражение, а тело впало в кому. Теперь уже ничто не мешало Мастеру завладеть желанным. И каково же будет его удивление, когда в решающий момент, в момент наибольшей уязвимости, разум противника засияет с новой силой, а перед ним возникнет образ Астрид, являвшейся специальным инструментом сознания, телепатическим барьером от ментальной атаки, смертоносной ловушкой для Мастера.
И если это не убьёт чёртового повелителя времени, ренегата и безумца в одном лице, если он сможет улизнуть и забиться в дальний угол Матрицы, занять оборону в главной и единственной крепости, то Рэймонд готов был вернуться вслед за ним, топором вспороть пищевод Гарма, вывалиться наружу и штурмом взять Эльвиднир.[AVA]http://d.zaix.ru/57nu.png[/AVA]
[STA]Blind[/STA][SGN]

The twilight of the Gods. There will be three years of terrible winters… And summers of black sunlight. People will lose all hope and surrender to greed, incest and civil war.

http://d.zaix.ru/57D3.gif

[/SGN]

Отредактировано Raymond (2018-01-06 04:49:52)

+2

11

С той минуты, как любое существо рождается, или выходит из яйца, икринки, куколки – ему свойственно бороться за каждую секунду и каждый вздох своего существования, и неважно, рассчитано ли оно на долгие века, или всего лишь на несколько часов. Неважно, насколько затянулось твоё бытие, даже если тебе кажется, что оно тебе приелось, и ты не вытянешь больше ни шага – всё равно, оказавшись на краю, ты почувствуешь, как пробуждается атрофировавшийся за ненадобностью инстинкт самосохранения, одна из базовых функций любого организма. Вполне логично бояться конца, даже если ты высокоорганизованный разум, особенно если уверен, что на той стороне тебя не ожидает ни Господь со своим сонмом белых ангелов, ни даже Сатана с заранее приготовленными вилами, ни армия далеков, ни даже пустая и тёмная тесная комната, полная старой, слежавшейся пыли, оплетённая старой паутиной сверху донизу и от угла до угла, набитая мёртвыми и едва живыми, пожирающими друг друга ввиду отсутствия другой добычи пауками. Там не будет вообще ничего, и, хотя это самое ничего трудно себе представить – оно пугает. Стремление избежать столь незавидной участи, как полное исчезновение, толкает к абсолютному помешательству, даже если до того твой разум был здоров и цел. Если же ты и раньше страдал психической нестабильностью – никто и ничто не угадает, во что ты превратишься. Мастер уже чувствовал себя гораздо хуже, чем на Галлифрее, то противостояние забрало у него немало и без того завершающихся сил. А Доктор, Доктор, видевший его плачевное и бедственное положение, выступил против, как будто ему важен кто угодно, любая душа, но только не Мастер. Предоставленный самому себе, брошенный на произвол судьбы и вынужденный выкарабкиваться сам любыми методами Мастер. Доктор сперва бросал его так, а потом содрогался от ужаса перед теми способами спасения, которые Мастер выбирал. Ничего, ему не нужна ничья поддержка, он выкарабкается, даже если весь мир хочет заполучить его череп, чтобы положить в какой-нибудь музей в качестве сувенира.
Достаточный ли мотив ненависть для того, чтобы преуспеть в достижении поставленной цели любой ценой? Ненависть – бушующее торнадо, испепеляющий огненный вал, но может ли продолжать идти вперёд тот, кто сжигает для этого собственную душу? Кому, как не Мастеру, знать, как это опустошает, будто выпотрошили все внутренние органы и оставили из эмоций только апатию, безразличие – во всяком случае, до новой вспышки гнева, он ведь жил, можно считать, от одной до другой… Нет ли более сильной причины? Рэймонда охватывали мощнейшие отрицательные эмоции, и, пока тот пребывал в ярости – то оставался бессилен. Но, при этом, Рэймонд неплохо держался, ухитряясь пока что оставаться везунчиком. Что же привело его сюда, что давало ему стимул бороться против заведомо более опытного противника на чужом поле и по чужим условиям? Неужели виной всему пресловутое, затасканное всеми, кто не поленился, от Шекспира до Доктора, понятие любви? Мастер давно не ведал, каково это – тянуться к другому настолько сильно, чтобы время, пространство и любой, кто встанет между ними, становились нипочём. Всё, что ему оставалось – это черпать из уже высушенного досуха колодца, каждый раз обнаруживая там ещё порцию энергии, чтобы вспыхнуть зарницей и осветить себе узкую извилистую тропу, поднимающуюся вверх по крутому склону. Он, выражаясь образно, шёл по ней, зная, что по обе стороны зияют тёмные провалы, дышащие промозглым холодом и гнилью, а по стенам снизу карабкаются, сипло хрипя и морща безглазые морды, склизкие твари.
Мастер здесь. Почему он здесь? Не лучше ли сдаться и, как верно сказал Рэймонд, не чересчур ли он задержался на этом свете? Что заставляет его так цепляться за убогое существование физически и морально искалеченной личности? Жажда отмщения? Действительно ли ради неё от всё это терпел, как заявлял? Мастер никогда и никому не говорил правду уже достаточно давно, всё равно они не хотят её знать на самом деле, им удобно подгонять его под свои мерки восприятия, удобно видеть внешнюю сторону, которую Мастер как раз для них и изобрёл, а теперь стал её заложником. Он как будто скрёб скалу голыми руками, ломая ногти, сдирая кожу с пальцев, и всё равно не мог выбраться наружу.
Но что Мастер чувствовал, когда думал о Докторе? Что он чувствовал, кроме изнуряющей обиды, непонимания, злости, стремления заставить Доктора любыми средствами испытать на собственной шкуре всё то, через что Мастеру довелось пройти? Да, по своей вине, да, он совершил очередную ошибку, сделавшуюся для него роковой, но ведь когда-то между ними всё обстояло иначе. Доктор прежде являлся его другом, но когда в последний раз тот вёл себя соответственно? Когда он оставил Мастера наедине с удушающими, способными за одну ночь заставить поседеть и бывалого вояку, и старого инквизитора-дознавателя кошмарами?

***

"Звёзды там, далеко-далеко, переливающаяся тысячами тончайших оттенков россыпь крохотных точек, будто между ними и космосом протянули какое-то странное полотно, закрывающее для них настоящий обзор, но, вот, кто-то проткнул его с другой стороны иглой, и они видят, какое яркое сияние, сулящее чудеса, льётся оттуда.
Им не нужно говорить этого вслух. Им вообще в большинстве случаев не требуются никакие слова, ни объяснения, ни оправдания, ни просьбы. Они просто понимают друг друга с полувзгляда и полувздоха, как будто пресловутая телепатия таймлордов слила их в единое нераздельное целое, и уже непонятно, где заканчивается один и начинается другой. На самом деле они просто нашли столько схожих черт, что им не требовались сверхспособности их гордой до самовлюблённости расы. Познав такую гармонию с чужой личностью, уже никогда не сможешь вернуться к прежнему состоянию и притвориться, будто ничего не было… Их тепло – против всего, что ополчится против, и суровых взрослых, и поджидающего где-то там космического вакуума, и страхов, таившихся в темноте, и разочарований, и лишений, и тоски. Всего лишь четыре теплящихся в надежде и беспокойстве сердца. Всего лишь… Но им мерещится, будто они смогут изменить заведённый порядок вещей, чудится, что ни у кого не получится их одолеть, расторгнуть столь яркие и прочные узы. Доверие… Оно означает, что ты можешь повернуться к кому-то спиной, и спать в его присутствии, и пожимать руку, не боясь натолкнуться на отравленный укол. Объятия. И уткнуться лбом в чужое плечо, и молчать так на протяжении бесконечно долгих минут, в уверенности, что тебя не осудят за усталость и слабость.
-
Я не хочу идти домой.
Ему хочется ответить, что там, где будет он, всегда найдётся место для товарища, для почти брата, ради которого не только себя, но и вообще что угодно согласился бы отдать. Хочется сказать, что абсолютно так же не торопится и сам возвращаться. Но этого не нужно, и он просто со вздохом прижимает друга к себе, в очередной раз дивясь, как тому удаётся быть таким сильным и хрупким одновременно. Не отпускать, никогда, что бы ни случилось, потому что яма уже распахнула ненасытный беззубый зев, похожий на рот сказочного чудовища, способного как ни в чём не бывало выхлебать целое море."

***
Мастер никогда не позволит Доктору уйти. Это настолько же очевидно, как то, что именно поэтому он никак не согласен умереть. И в этом же причина того, почему он ни с кем не сошёлся настолько же близко, чтобы заменить те ранние дни. Есть вещи, впивающиеся в память не хуже, чем лезвие хирурга - в тело пациента, а клыки охотящегося волка – в горло молодого оленёнка. То последнее и непреодолимое, что тащило Мастера обратно из любой пучины, подстёгивало терпеть даже нынешнее безобразное обличье, словно бы целиком состоящее из боли. Есть вещи, ничем не заменимые, потому что нельзя переписать своё детство, нельзя отменить первые привязанности, нельзя обнулить счастье, тем более, когда в твоей жизни его и так почти не сыскать.
Доктор прав. Ненависть никогда не могущественна до такой степени, она лишь расходует ещё больше и без того драгоценные ресурсы, но Мастер никогда в подобном не признается. Только не после того, как Доктор бросил его и предоставил разбираться, а, точнее, ещё глубже запутываться, самостоятельно. Мастер в ослеплении бешенства и впрямь мечтал уничтожить Доктора так, чтобы никто и праха не отыскал, но куда ему после этого похвального действия деваться? Пропадёт главная причина, по которой Мастер вообще что-то делал. Он не мыслил себя без Доктора, насколько бы тот ни являлся ему врагом.

***

"- О, вы ещё слишком мало знакомы с ним, Доктор никогда не сдастся и не признает своего поражения! Именно это отличает его от рыбоголовых вроде вас! Да и вообще от большинства тех, кого я встречал на своём веку.
Морской бриз и радостно брызжущее во все стороны полуденное солнце. Мастера распирает смех, когда он смотрит на нелепые физиономии особей, принадлежавших к двум таким разным, но настолько одинаковым в своей глупости народам, готовым вот-вот сцепиться так, что он не разнимет, даже если вдруг раскается в принятом решении и попытается. Не впервые отыскались те, кто возомнил, что их лапы достаточно крепки и длинны, чтобы заграбастать Землю в своё пользование. Не впервые у них на пути встал тот, кого не назовёшь ни рыцарем, ни солдатом, и даже не герой – просто мужчина с другой планеты, намеренный прекратить бесчинства в этой маленькой тесной песочнице, которую охраняет, будто воспитатель, выгуливающий в ней порученную ему группу детского сада."

***

Мастер, конечно, рассердился и был глубоко уязвлён тем, что этот так называемый бывший друг не только не помог ему, несмотря на то, что конец цикла – не банальная неприятность, а беда вполне серьёзная, но ещё и сорвал планы, выступив на стороне противников Мастера, да, вдобавок, едва не убил. Сам хорош, да, и он специально заставил Доктора участвовать… Сложно сказать, чего Мастер ждал. Когда ты разваливаешься на составные элементы своего организма, времени на спасение остаётся в обрез, а горе-враг не понимает даже вполне очевидных намёков, когда голова раскалывается, а все вокруг охотно спровадили бы тебя в гроб, даже те, с кем ты якобы сотрудничаешь… В общем, в таких ситуациях сложно мыслить адекватно и досконально вникать в тонкости своих переживаний. Хочется всё и вся сровнять с землёй только за то, что они здоровы, а ты – нет.
Что хуже всего – так, пожалуй, отсутствие уверенности в том, что оно того стоит. Ради чего Мастер борется, если не готов ни нанести завершающий удар, ни признаться, что Доктор по-прежнему ему необходим, как воздух? Мучения окончатся, бесполезная затянувшаяся игра обретёт итог, а он сам – наконец-то получит долгожданный покой, тишину, умиротворение вечного небытия… Но не дождутся они, чтобы Мастер остановился! Только не так!
Доктор выступал в роли огромного магнита, был центром притяжения, осью вращения всего мира Мастера. И Мастер тянулся к нему, чтобы остаться, хоть ненадолго. Ему хотелось надеяться, что эта игра доставляет такое же удовольствие и противнику, и что партия никогда не прекратится. Именно поэтому Мастер терпел чужое вмешательство в судьбу Доктора, лишь пока оно соответствовало его собственным планам, и первым протестовал, если остальные предпринимали что-то самовольно. Сторонники Доктора и те, кого Мастер нанимал, как расходный материал, на доске превращались в одинаковые фигуры, лишь обозначенные по-разному, но поделённые весьма условно. В их игре было можно совершать ходы не по правилам и перекрашивать чужие фигуры в свои цвета. Доктор, правда, витал в иллюзиях и называл их то друзьями, то коллегами, однако, пешки остаются пешками.

***

А Рэймонд хорошо пошёл на собачий корм, судя по всему. Мастер уставился на экран – такой же ненастоящий, как и всё вокруг, но вполне справляющийся с возложенными на него обязанностями наблюдения за этим молодцом с топором. Нет, такого не должно происходить, слишком быстро! Он не успел даже распробовать эту дуэль! Нет, так не годится. Мастер в раздражении перевернул декорации вверх дном и опять добавил внезапные коррективы, его трясло от возмущения, как таймлорд посмел так легко дать расправиться с собой?!
- Я не позволю тебе умереть, не позволю, не позволю… - зазвучал со всех сторон полушепчущий детский голос. Говорил мальчик, испуганный и хватающийся за соломинку в царстве беспредела, учинённого Мастером. – Вернись, вернись, вернись, пожалуйста!
Подул свирепый северный ветер, и Гарма растащило на лоскуты. В буквальном случае – хотя, конечно, не тряпок, а, скорее, как разрывает в движении облако, дробя его всё мельче и мельче, увлекая каждую частичку прочь. Зато, чем меньше оставалось от пса, тем более ослепительное белое сияние затапливало всё вокруг.
Из ниоткуда постепенно проступил огромный насыщенно-красный луг, вполне галлифрейский, более того – совершенно конкретный луг. Тот, что располагался рядом с местом, где жил Мастер в детстве. Впрочем, дом отсюда не просматривался, да и вообще никаких зданий. Кроме того, небо вовсе не соответствовало галлифрейскому, скорее, так выглядело небо Скаро. Была поздняя ночь, и, в отличие от настоящего неба, на этом не наблюдалось ни одной луны, ни даже самой крохотной и скромной звезды. А среди этих просторов, бредя в траве выше колена, потерялся ребёнок, одетый как круглый сирота, да ещё и погорелец - то есть, кое-как, в лохмотья и обноски с обгоревшими то здесь, то там краями, напяленные как придётся. Взъерошенные тёмные волосы. Дикий блуждающий взгляд того, кто уже смекнул, как выживать, но не принял обрушившуюся на него беду до конца и не оправился от шока полностью.
- Не исчезай! Ты же большой и взрослый! Ты тоже меня бросишь?! Все меня бросают! Тета обещал прийти и не пришёл… Планета, она покинута, мы остались вдвоём, ты понимаешь? И без тебя мне отсюда не выбраться!
Мальчик оглядывался так, словно ожидал нападения в любой момент. Он не просто нервничал – он находился на грани паники, с трудом удерживая себя в границах приемлемого поведения. Напряжённый, как струна, он как бы и намеревался убежать подальше, и слишком хорошо помнил – здесь негде скрыться, он загнал себя в безвыходное положение.
- Или ты тоже пришёл убить меня? Все, кого я встречаю тут после того, как Тета оставил меня одного, приходят для этого… - продолжал мальчик, накручивая обиду интонациями речи.
Он поднял перед собой кинжал, покрытый кровью от кончика лезвия до самой рукояти. Крови, капающей на траву - и та вдруг приобрела такой же оттенок. Мальчик улыбнулся, демонстрируя достойные вурдалака клыки, его глаза вспыхнули багровым. А вокруг начали появляться трупы. Кто-то с перерезанным горлом, кто-то застрелен, кто-то – со свёрнутой шеей, а кто-то без видимых повреждений, но не менее мёртвый. Некоторые, как, например, последний лорд-президент Галлифрея, убитый совсем недавно, и канцлер Гот, были облачены в традиционные мантии верховного совета. Иные – очевидно, были при жизни выходцами с Земли. Они были разбросаны повсюду так, словно сражались отнюдь не с одним только этим несчастным покинутым дитя, а между собой, причём не разбираясь, кто прав, кто виноват.  Было больше похоже, что не мальчик не лишил их жизней, а уже нашёл такими. И, вообще, был испуган настолько, что держал оружие неудобно для атаки, рискуя порезать себя с большей вероятностью, чем кого-либо ещё.

Кощей

http://sh.uploads.ru/t/YzaJI.jpg

***

Мастер не ожидал, что, вытаскивая сознание Рэймонда обратно, случайно отправит противника в участок Матрицы, управляемый той частью его, Мастера, сознания, которую он предпочёл бы скрывать от всех, в том числе и от себя, потому что испытывал дискомфорт, вспоминая того, прежнего, наивного и доверчивого себя, видя воочию парнишку, которого давно похоронил. Правда, его вполне взрослые страхи, а также развившееся с тех пор многократно сумасшествие наложили отпечаток на моменты, восстановленные из прошлого, сделав их мрачными, зловещими, угнетающими. Ладно, стоит расслабиться и ждать, что случится дальше. Что-то вроде спокойствия осуждённого в камере смертников, но осуждённого несправедливо и не собирающего мириться с приговором... Если призыв сработает, если Рэймонд ещё жив - то он столкнётся с лучшей стороной Мастера. Кощей не умел проявлять настоящую жестокость, хотя, сдуру вполне мог наломать ещё тех дров. В основном, в компании упомянутого Теты. Этот мальчик был той крупицей где-то в тайниках души Мастера, которая не стеснялась показать, когда ей плохо, и обратиться за помощью и защитой. Хотя, насколько же идиотом нужно быть, чтобы разрешить врагу заглянуть тебе в сердце, точнее, в сердца?! Как такое вышло?! Матрица сумбурна и хаотична, но не настолько же!.. Или?.. Неужели его так легко просчитать насквозь?

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/DUkpG.jpg[/AVA]

Отредактировано 12th Master (2018-01-18 18:25:56)

+3


Вы здесь » Doctor Who: Night terror » Экскурсия по Террору » Troða Halir Helveg